Чтение онлайн

Так мы стояли еще минуты две. Потом Игнис перестал мотать головой и посмотрел куда-то вверх. Еще через минуту у меня пропало желание резать горло любимой девушки, а бойцы опустили автоматы и схватились за головы, как при сильной боли.

«Дети говорят правду?» — неожиданно раздался у меня в голове мелодичный мужской голос.

«Зависит от того, что они говорят. Я их сейчас не слышу,» — ответил я, догадываясь, что это нетопырь. И, судя по лицам других магов, они тоже слышат.

Видимо, нетопырь полез в головы всем, но простые люди его не услышали.

«Отпусти тех, кто с оружием. Они тебя не слышат, но испытывают боль,» — попросил я.

«Ты же понимаешь, что мне все равно,» — с насмешкой превосходства заявил он.

«Ты же понимаешь, что в этом случае мы не договоримся,» — вторил я ему. И изобразил в голове картину боя, где мы побеждаем. Пусть с потерями, но побеждаем. И следом другую, где мы все вместе возвращаемся в Корсунь.

«Хмм… Да, вас больше, с вами лучше дружить. Но какой мне прок от людей? Еду я добываю себе сам. Здесь мне никто не указ.»

«Хорошо. Не хочешь — навязываться не будем. Тогда просто пропусти нас. Мы же тебя не трогали, просто шли мимо.»

Увы, нетопырь прав — нам нечего ему предложить.

«Но если передумаешь, скучно станет или еще что, прилетай. Ты теперь знаешь дорогу,» — добавил я.

«И никакого торга? Пф, скучный ты, человек. Идите. Да, я не сразу понял, что в вас сила, иначе бы не трогал.»

Воздействие на сознание прекратилось. Все мы вздохнули с облегчением. Я сразу закрутил головой в надежде увидеть нетопыря. Он висел в переплетении веток высоко над нами, с коричневым мехом, огромный настолько, что вполне мог бы поднять человека. Не удивительно, что не побоялся напасть на нас.

Заговорили мы снова, когда вышли из зоны ментальной магии. Это ощутили все — дышать словно стало легче, как-будто все это время каждый нес неудобный мешок на плечах и не замечал этого.

— Стас? — только и сказал я.

— Я думал, кузен шутил, — подавленно сказал он.

— Эта шутка нас только что чуть не съела, — нервно хихикнула Ника.

— Не выпила, — механически поправила Лена. — Они вампиры. Только без магии крови.

— У них вообще естественные враги есть? — спросил я. — Или они и василиска завалят?

— Василиски, драконы, мантикоры и даже танцующие вороны могут заклевать, — усмехнулся Владимир. — Это здесь он вершина пищевой цепи, а вылетит в другое место или кто прилетит к нему, так и станет вторым блюдом.

— То есть любой, кто быстрее или способный противостоять ментальной атаке? — уточнил я.

— Да. Вон, даже Игнис сопротивлялся, только ничего сделать больше не мог.

Так я понял, что бравировать умеют даже монстры. Но мне действительно нечего было предложить нетопырю, пока он не познал горя.

А дальше нам сопутствовала удача.

С вороном договорился Игнис. Оказалось, что за темную магию у него отвечают перья и они постоянно растут. Он их сбрасывает, конечно, но растут они быстрее. Потому, как Алиса рискует однажды упасть под грузом кристаллов, так ворон станет комком спутанных перьев и погибнет, прикованный к земле. Так что ворон отправился с нами дальше. Я лишь сожалел, что у нетопыря нет подобных слабостей.

— Я назову его Полночь, — улыбнулся Стас.

Да, ворон выбрал его. Только сейчас возмущенно каркнул и нахохлился. А мы рассмеялись.

— Кажется, ему не нравится женское имя, — заметила Ника.

— Хм… тогда… Те… нет, тоже женский род, — смутился Стас и задумался.

— Каррак, Эберус? — перечислил я, глядя на большую птицу. Но ворон молчал. — Пепел?

Ворон снова каркнул, но уже положительно.

— Пепел? — уточнил Стас и получил утвердительный кивок. — Ладно.

Через три дня мы вытащили из капкана медведя. Правда, потом еще два дня скрывались от воронежских магов, которые этот капкан поставили. Но мишка пошел с нами в благодарность за спасение. К тому же магия растений жила у него на когтях и они… логично росли. Мы так его и нашли — по следам когтей на деревьях. Он так обрадовался исцеленной лапе, что всем своим большим сердцем прикипел к Володе.

Нашли мы и детеныша мантикоры, уже подростка ростом с пони. Он плакал рядом с тем, что охотники оставили от тела его матери.

— Я не понимаю, зачем было срезать весь хвост, если нужен только сам яд, — хмурилась Лена. — И крылья… ох… мы ведь и сами были такими, да?

— Да. Пока кое-то не указал нам другой путь, — слабо улыбнулся Володя и посмотрел на меня.

Я не стал скромничать, опускать глаза, шаркать ножкой. Зачем, если это правда.

— Иногда нужно посмотреть на вопрос под другим углом, — только и сказал я.

Детеныш в это время обнимался с Никой. А потом пошел с нами. Он сказал, что сейчас мал и слаб, но обязательно отомстит тем, кто это сделал с его матерью. Мы обещали помочь — искренне. Но теперь я задумался, за что мантикора едва не убила Кирилла Румянцева?

Мантикоры сильные монстры, одни из сильнейших. Жало на конце хвоста ядовито, зато слюна исцеляет. Клыки и когти острее сабель, при этом монстр способен парализовать волю жертвы рычанием.

С точки зрения эволюции такой набор казался избыточным. Но если верить легендам, что монстры порождения демонов, то о логике можно забыть.

— Надо добыть кого-то и тебе, родная, — заметил я и обнял Лену.

— У меня есть Матиас, мне пока хватит, — улыбнулась она и положила голову мне на плечо. — Нам пора возвращаться — едва успеваем.

В Корсунь мы пришли, когда грузовики уже собирались в обратный путь. Потому наших новых друзей мы попросили побыть за частоколом — не надо людям Голицына их пока видеть.

Мы приближались к грузовикам, когда увидели зеленоватое свечение между домов. Через минуту оттуда вылетел Никита и врезался в Лену. Следом оттуда же появилась Людмила, раздосадованная и встревоженная.

— Это она! Она предательница! — вдруг закричал Никита и указал на нее.

Ворота открылись и на главную улицу Корсуни въехали три грузовика с тяжелой осадкой. Ехать им предстояло не очень далеко — склады поставили не в самом конце деревни именно для того, чтобы городские не увидели слишком много по пути к ним.

Людмила бросила взгляд на Илью, что стоял на частоколе над воротами, получила от него ободряющий кивок и на ватных ногах пошла за машинами. Почему-то сейчас она волновалась сильнее, чем месяц назад, когда шла по деревне как ее враг. Оказывается подвести друзей страшнее, чем шантажиста.