Чтение онлайн

Рогнеда заворочалась и отвернулась к стене. Заснула! Тихо-тихо, чтобы не разбудить сползаю с кровати. Накинув, полушубок и, сунув ноги в валенки, выхожу на двор.

— Стрежень, — замечаю ватамана ватажников, — Проследи, что бы шума не было.

— Сделаем, ярл.

— Как там пленные?

— А что им сделается? Жрут да спят.

— Это хорошо. Это очень хорошо. Пойду, пообщаюсь. Сделай так, чтобы нам не мешали, — видно что-то проскользнуло у меня во взгляде, что Стрежень побледнел, и, торопливо кивнув, сорвался с места.

А я пошел к дальнему амбару, где заперли Лакапиных с их гвардейцами. Разговор со Станиславом Матвеевичем и его родственничком мне предстоит долгий и обстоятельный. Надо же выяснить, что он имел в виду, когда утверждал, что меня ждет скорая смерть. И про князя Бежецкого расспросить не помешает. Ну и чисто из любопытства, зачем род Лакапиных так настойчиво хочет заполучить себе кровь Бежецких, через женщин княжеского рода.

Про месть главе рода можно рассказывать наивным девочкам, а я не верю в такую ерунду. На том уровне, где играл Лакапин, эмоции отходят на второй план. Значит, была какая-то выгода у Станислава Матвеевича. Была. И очень серьезная, если он не побоялся пойти на возможный конфликт с хозяевами из Империи. Элины конечно не ангелы, но княжна пленена на поле боя имперским отрядом. Имперцы не стали бы отдавать родовитую новгородку своим псам. Использовали бы сами. В политических целях, для выкупа, обмена. Но не так бездарно.

А тут точно личная инициатива Лакапина. Ничего, расскажет. Мне расскажет. Петь будет, как соловей. А потом… Думаю хозяевам очень нужен амбар. Его еще отмыть и продезинфицировать предстоит. Ну, а господа Лакапины со своими упырями прекрасно посидят на колах. В окрестностях Вятки. Пусть хозяева посмотрят, что будет с их сорвавшимися с поводка псами. Видима урок с барончиком… Как его там? Забыл… Не пошел на пользу. Значит повторим. А не внемлют, займусь самими эллинами, мне не трудно.

[i] Специально для упоротых не братьев. Пиндосы здесь — это не американцы. Пиндосами или пендосами презрительно называли греков на юге России еще в 19 веке.

«Эос» плавно скользил над бескрайними лесами, оставив позади бирюзовую гладь Понта Эвксинского и просторы Таврии.

Анастасия сидела у окна, застыв взглядом на полоске горизонта, окрашенного солнцем в розовато пастельные тона. Внутри каюты царила тишина, нарушаемая лишь мягким гулом двигателей. Тонкие пальцы девушки нервно перебирают складки платья из тончайшего шелка, а на прекрасном, как у античной богини лице, обрамленном каскадом темных волос, застыло выражение гнева, обиды и тревоги. Чувственные губы подрагивают, словно она хочет что-то сказать или разрыдаться.

Деметрий Евпатор с удобством развалился на кресле. Он сочувственно смотрит на племянницу, вертя в пальцах бокал с рубиновым вином.

— Таис, — нарушил он тишину, — Я понимаю, что тебе тяжело. Но ненависть плохой советчик. И, честно сказать, опасный. У нас и так из-за авантюры Императора и Спартокидов не самые лучшие отношения с новгородцами.

Анастасия резко повернулась к нему, ее глаза вспыхнули.

— Отношения? Опасность? Дядя, они варвары! — Анастасия вскочила и замерла, ухватившись пальцами за спинку кресла. Ее взгляд яростно ожег дядю.

Впрочем, старого опытного дипломата рода Евпаторов эмоции девушки ни капли не трогали. Хотя Таис он любил, как собственную дочь. Боги наказали Деметрия лишив его возможности иметь родных детей. И всю свою привязанность он тратил на детей брата. Девушка, видя равнодушия собеседника распалялась еще сильней:

— Они живут в лесах, их города — это груды дерева и грязи, а их культура… Какая у них может быть культура?! Дикие северные варвары!

Ее взгляд упал на подушку, лежащую на диване. Не раздумывая, она схватила ее и с силой швырнула в сторону стены, где висела картина новгородского живописца Руяна Поленова. Подушка, пролетев мимо полотна, задела стоящую на столе бутылку с вином. Бутылка опрокинулась, и рубиновая жидкость хлынула на дорогой белоснежный ковер, расплескавшись по нему кровавыми пятнами.

— Вот их культура! — воскликнула Анастасия, ее голос дрожал от гнева. — Они даже не умеют правильно хранить вино!

Деметрий вздохнул, потирая переносицу. Вино было из Галлии, разливать его в бутылки первыми начали бритты, а новгородцы тут были вовсе ни при чем. Но разве объяснить это разъяренной племяннице?! Да и ни к чему объяснять, она сама прекрасно все знает и понимает. Просто сейчас в ней говорят обида и страх неизвестности. Губы мужчины слегка дрогнули, словно он сдерживал улыбку:

— Ты слишком поверхностно судишь. Империя, основанная предками этих варваров, превосходила нашу в военном, политическом и экономическом аспектах. Разве что в культурном плане мы их немного опережали, и то, это довольно таки спорное утверждение. А их наука, например, до сих пор ничуть не уступает нашей. Ты слышала о Ларсе Юнге? Или о Карле Юнге?

Анастасия нахмурилась, ее брови сдвинулись еще сильнее, создавая глубокую складку между ними.

­– Кто это такие? — с вызовом вздернула носик девушка, хотя в ее голосе уже не было прежней ярости. Она знала, кто такие Ларс Юнг и Карл Юнг, и даже читала их труды. Но сейчас она не хотела признавать, что дядя прав. Ее переполняли гордость и обида, застилая любые разумные доводы, — Ларс Юнг — это не тот ли, кто пишет бесконечные формулы, которые никто, кроме него, не понимает? А его племянник — тот, кто считает, что все болезни можно вылечить, если правильно дышать и верить в себя? Да, я слышала о них. Но это не делает новгородцев цивилизованными!

Деметрий вздохнул, поставив бокал на стол. Его пальцы медленно постукивали по подлокотнику кресла, а в глазах читалось легкое раздражение, смешанное с пониманием. Он знал, что Анастасия не глупа, но ее упрямство и подростковый максимализм иногда мешали ей видеть очевидное.

— Таис, — он с укоризной посмотрел на племянницу, — Перестань! Не разочаровывай меня. Ты прекрасно знаешь, что Ларс Юнг ­– не просто теоретик. Его работы по магической науке легли в основу современных технологий. Без его открытий мы бы до сих пор летали на паровых дирижаблях, а не на таких, как «Эос». А Карл Юнг… ­– Деметрий осуждающе покачал головой, — Его работы по биомагии и интеграции магических практик в медицину изменили подход к лечению болезней. Он разработал методы, которые спасли тысячи жизней. Его техника «магического резонанса» позволяет восстанавливать поврежденные ткани за считанные дни, а не недели. Или его исследования в области «энергетических каналов» — они помогли понять, как магия может усиливать естественные процессы заживления. И это в неполные тридцать лет. Разве это не доказательство того, что у новгородцев есть наука? Или ты считаешь, что только мы, эллины, способны на великие открытия?

Анастасия молчала, надув губки и меча в родственника убийственные взгляды. Она не хотела уступать, но внутри нее боролись два чувства: гордость и понимание того, что дядя прав. Ее пальцы снова начали нервно теребить складки платья, а взгляд упал на разлитое вино, которое продолжало растекаться по ковру.

— Они все равно варвары, — пробормотала она, но уже не так уверенно. — Их города — это груды дерева и грязи. Их обычаи… Они едят руками, дядя! Руками!

Деметрий не смог сдержать улыбки. Он поднял бокал и сделал небольшой глоток, прежде чем ответить:

— Не уподобляйся дикой и дремучей константинопольской черни, верящей всему тому, что пытается влить им в уши императорская пропаганда. Новгородская кухня, кстати, считается одной из самых изысканных в мире. А их этикет, в силу географических особенностей, формировался под влиянием трех культур — эллинской, цинской и своей собственной — северной, или как они сами говорят — мурманской.

Анастасия фыркнула, но в ее глазах мелькнула тень интереса. Она не хотела признавать, что дядя задел ее любопытство. Она всегда была любознательной девочкой. Но Таис все равно не собиралась сдаваться.