Хозяйка бродячего цирка
Шрифт:
— Надеюсь, мы им прохладительные напитки и калачи не обязаны подавать? Сбегать в лавку за шампанским, купить пока не поздно? — уточняю на всякий случай, кто их знает, может, здесь и шампанское гостям предлагают. Но оказалось, что нет. Сегодня уже не премьера, так что извините.
Оставшееся до представления время градус нервозности поднялся до кипения. «Наэлектризованность» передалась и ослу Жако, бедный Захар с ним замучался. Не желает животинка слушаться, даже за морковку не согласен кланяться. И голуби ошибаются, слышу сердитый голос Лолы, они с Василием решила ещё разок повторить сложный элемент.
— Гриша! У нас проблема…
Я не успела договорить, какая проблема, как силач ответил, что сам знает.
— Нет, ты не знаешь. Слушай, про выступление с призраками, вообще ничего не могу предсказать. Оно может и не случиться, понимаешь? Призраки не придут и придётся нам как-то самим.
— Я был бы рад, если они не придут. Но это вряд ли. Они придут, и всё повторится. Я тебя вынесу, подброшу, поймаю, ленту не забудь. А потом снова иллюзии, от которых дух захватывает.
— Как скажешь. А чего такой сердитый?
— Не сердитый, просто не люблю выступать перед заковыристыми зрителями, — признался Гриша и виновато улыбнулся. Сам понимает, что сейчас лучше своими негативными эмоциями не делиться, нас всех трясёт, однако, появились подозрения иного рода, подступаю к нему и начинаю ласковый допрос:
— Этого никто не любит. Но я чувствую, что ты по другому поводу насупился. С тётей мы хорошо поговорили, эта девочка, с которой всё началось, сестра Адель. Давно погибла. Тётя на моей стороне, и сейчас поехала к нашему юристу с новостью, что отец не мог написать в завещании о браке с Черновым, это явный подлог.
— А разве такое бывает? Завещание кто-то подделал?
— Когда мы были в кабинете Мазура, я видела призрак отца, это он смахнул документы со стола на пол, но почему-то молчит. Аксёнову нужно внимательнее посмотреть на завещание, в нём весь секрет.
— Значит, ты уже полноправная хозяйка своей жизни и тебе эти выступления не нужны? Одумайся, поезжай к тётке прямо сейчас.
— Да, что ты заладил… Всё, я к себе, готовиться буду к выступлению. Я уже чувствую, что сегодня будет что-то совершенно фантастическое.
— Это точно, главное, нам пережить это шоу и ночь после него.
Гриша в своём репертуаре, я махнула на него рукой и пошла готовиться к выступлению. Магическая феерия будет обязательно. Уже вижу призраков они как зрители стекаются к нашему шатру. От вида некоторых делается жутко.
Таких «субъектов» раньше не видела.
Стоило подумать об этом и всё стало понятно, к нам кто-то приедет вообще не связанный с цирками. Полиция?
Было тревожно, а стало и того хуже.
До этого момента я воспринимала ситуацию несерьёзно, где-то в глубине сознания теплилась мысль, что рано или поздно всё закончится, и я здесь понарошку, или кто-то вроде игрока в киберигре, надоест, сниму шлем и всё.
Передо мной возник какой-то странный призрачный субъект, что-то пытается сказать, ещё и угрожает.
Спрятаться в фургоне не вариант, сбежать тоже не поможет и переодеться надо.
— Петра! Помоги мне! Я не знаю, как с ними справиться. Лезут всякие!
Единственное, что пришло в голову, это позвать маленькую Петру, уж она в призрачном мире разбирается.
— Они почти безопасные, особенно для тебя. Призраки не смеют навредить медиуму, это табу. Его тут же свои покарают.
Петра мгновенно появилась, успокоила меня и быстро навела порядок, сделав жест, мол, сгинь, не пугай госпожу. Всё и очистилось, незваные гости отлетели на безопасное расстояние, но не уходят.
Забегаю в фургон, дверь на засов, как того требует Григорий, и быстрее наводить красоту. Радуюсь парику, это же какое счастье, что можно не думать о причёске.
Смыла с себя тревогу дня, оделась в чистое и красивое трико, но теперь уже юбку выбрала длиннее, новое платье маскарадное отлично подошло. Даже если Гриша меня пару раз подбросит и крутанёт вокруг себя, то вид мой останется пристойным.
Накрасилась, собралась, маску закрепила, взяла трость, не столько для опоры при ходьбе, сколько, как средство защиты, уже сумерки, и идти в шатёр мне одной, а где-то ходит злющий Чернов.
Посчитав, что полностью готова, вышла на улицу и прислушалась к тому, что происходит в шатре и на площади.
Музыка уже играет, на арене отжигает свой номер Захар, и народ гудит, покатываясь от смеха.
Шоу началось и неплохо. Можно бы и порадоваться, но для меня все эти звуки как саундтрек к мистическому фильму ужасов, и самое неприятное, что главная героиня — я.
Барабанная дробь…
На арене снова что-то происходит, пора пробежать в закулисье и подготовиться, так и делаю. Но ровно шагов десять от фургона.
И меня окутывает плотный туман, пока могу соображать, осматриваюсь, пелена глушит внешние звуки, но обостряет слух и зрение. Только вот слышу и вижу теперь нереальный мир и другой, тонкий или мир мёртвых.
Пространство на несколько секунд потускнело, краски пожухли, но я иду в «чёрно-белый» шатёр, останавливаюсь, и как только кто-то вышел с манежа, я без объявления и подготовки сделала шаг к зрителям. Гриша не успел меня подхватить. Это и к лучшему, ему не нужно появляться рядом со мной.
Весёлая музыка сделала «Пиуффф», с мажорного перезвона скатилась в удивлённый минор и затихла. Как и зрительские аплодисменты сначала бурные, провожающее кого-то, потом ещё более мощные, встречающие меня. Но свет мгновенно погас, и зал замер.
Я, как старуха с клюкой сделала круг по манежу, прихрамывая и вглядываясь в зал. Ожидая, когда со мной начнут говорить духи и призраки. И самое неприятное, что делаю я каждое действие безвольно, и сознание вроде не отключилось, но моё тело словно живёт сейчас своей жизнью.
Возвращаюсь в центр, делаю взмах рукой, и под купол взмывают маленькие сияющие звёздочки или вспышки. Замирают и вдруг начинают взрываться как петарды, но без звука, зато очень красиво.
Так красиво, что в глазах рябит. Опускаю взгляд и замечаю, что под ногами раскинулась водная, едва поблескивающая гладь. Кажется, что это огромный и бездонный колодец, где-то в глубине также сверкают огоньки, но в прошлый раз вокруг меня кружили рыбы, теперь только вспышки и светляки.
В зале кто-то кашлянул и тем словно дал отмашку на настоящее действо.