Чтение онлайн

– У всех свои предпочтения для того, чтобы занять свободное время, - пожал плечами тот.
– Прошу не заостряйте на этом внимание. Я рад, что вам нравится и этого вполне довольно.

О смущении не шло и речи в отношении Дэнвуда. Его слова опять таки были лишены всякого притворства и приуменьшения заслуги. Голая констатация факта. Ничего более!

– Разумеется, - Бен возгордился за своего гостя. Он был доволен, что затащил к себе этого «пройдоху» Дэнвуда, чтобы показать своей семье, как какое-то диковинное животное.

В глазах Клариссы и Лоис светилось восхищение, мужчина на кухне - излюбленная женская мечта. Анна заметила их реакцию.

«И вы попались! Что ж, надеюсь, вам посчастливится больше чем мне и до конца его отъезда он не выкинет нечто такое, что изменит ваше мнение о нем в противоположную сторону. Или только мне везет на человеческую двуличность?» - Анну все больше задевало столь заметное различие в поведении Дэнвуда.

Зачем он рассказывал о своем детстве, о матери? Чего добивался? К чему создавалась эта хлипкая иллюзия взаимопонимания и доверительности?

Несмотря на отчужденность от людей и закрытость, в этом человеке чувствовалась внутренняя свобода, которая, будучи вытянутая на обозрение завораживала и даже вызывала чувство зависти. Но все портил его потрясающий эгоизм и высокомерие.

Анна обратила внимание на тот факт, что ее внутреннее равновесие переживало не лучшие времена и едва не закипала от негодования и злости на себя. Она не могла позволить себе поведение пятнадцатилетней девочки. Дэнвуду удалось удалось пробить ее невозмутимость.

Тем временем Бенджамин начал вытаскивать наружу воспоминания о своем уже покойном друге.

– Где вы с ним служили? – поинтересовался Маркус, отправляя в рот небольшой кусок телятины.

– Шрусбери. Пятая дивизия. Сухопутные войска.

– Уэст-Мидленская бригада?

Да.

Дэнвуд кивнул с видом знатока.

– У меня дед, по отцовской линии тоже служил в пятой, но только в Восточной. Звание майора, правда, было для него потолком.

– Как и для Оскара. Возможность его дальнейшего продвижения по службе имелась, но на первом месте всегда была семья.

«Не хватало звуков песни «безумный мир» Майкла Эндрюса», - подумала Анна. На глазах у деда едва не блестели слезы. Требовалось срочно поменять тему разговора и тут помогла мать.

Мистер Дэнвуд, а вы женаты? Это к слову о семье…

«Браво мама!», - Анна чуть не выронила вилку.

– Да. И весьма удачно, согласно общепринятому мнению, - ровный голос противоречил отсутствию обручального кольца. Его интонация нисколько не изменилась, словно он говорил не о самом святом, а о недостатке соли в блюде, которое осторожно ковырял вилкой.

– А ваше мнение? Ваш брак удачен? – не унималась Кларисса.

– Кларисса, прошу тебя, - Генри попытался одернуть свою жену.

Анна не долго думая, покраснела за мать. Кто-то же должен!

– Боюсь, оно мало кому понравится, - Дэнвуд устремил свой взор на настойчивую леди и снисходительно улыбнулся.

Анна заметила, что в его руке едва стал подрагивать нож.

– Наша семья не чурается либеральных взглядов современной молодежи, - поxвасталась Кларисса полностью игнорируя мягкий отказ гостя и каменное выражение лица своей дочери.

– О! Причина моей женитьбы, наверное, самая, что ни есть традиционная! Я женился по расчету! – с удовольствием протянул Маркус и словно расслабившись удобно откинулся на спинку стула. Он взял бокал с вином и пригубил чудесный напиток.

За столом воцарилась гробовая тишина.

У Лоис выпал из рук нож и громко ударился об край тарелки.

Легкая оторопь заключила Анну в объятия, но при этом она осознала, что получает от этой ситуации странное удовольствие. Бестактность матери получила достойный отпор. Но каков Дэнвуд!

Словно сквозь стаю рыб, которая всю жизнь плывет в одном направлении, ни на сантиметр, не отклоняясь в стороны, в абсолютно противоположную сторону, проплывает другая рыбка. Будто сама по себе возможность «плыть» туда, куда хочется, никогда не приходила в голову другим рыбешкам, для которых «стадность» есть залог самой жизни. Разумеется, подобное поведение начинает казаться крамольным, если его даже не пытаются прикрыть и вывешивают скелеты из своего шкафа на всеобщее обозрение. О подобных вещах принято молчать! Иx обязаны были стесняться! По крайней мере в Эксетере!

Анна едва сдерживалась, чтобы не расплыться в улыбке. Неужели в семейное болотце Версдейлов кинули камень? Она посмотрела на застывшие лица родственников. На многих уже проявилось осуждение, у отца – отвращение.

– Хотя расчет сомнительный…, - продолжил Маркус.- Вот уже как двенадцать лет я старательно работаю на увеличение благосостояния супруги.

– На ваше «общее» благосостояние - поправил Бенджамин, стараясь сохранить невозмутимый вид.

– Общего у нас мало! – ответил Дэнвуд и глаза его холодно блеснули, несмотря на все ту же полуулыбку.

– Вы противник брака, как такового? Вам не хочется детей? – подала голос Лоис, чем заслужила убийственный взгляд Джона, Анне показалось, что под столом он пытался наступить своей жене на ногу.

– Точно уж не сторонник... Что же касается детей, то считаю для начала нужно разобраться с уже существующими «цветами жизни».

– Что вы имеете в виду? – спросил Генри, окончательно откладывая приборы. Из-за Дэнвуда у него окончательно пропал аппетит.

– В домах опеки, я так понимаю, находятся дети, ничуть не хуже, тех, кто растет в окружении родительской заботы. Я не испытываю желание заводить детей в угоду общественных канонов, лишь бы не выделяться, так сказать, из толпы. Ведь намного обиднее, если ребенка не любят в собственной семье, сравнивая с обделенными любовью детьми из приютов.

– Но вы, наверняка, сами росли в полноценной семье! Воспоминания детства разве не греют вас? – не унималась Кларисса.

– Кому нужны пустые воспоминания, если семейные ценности всего лишь пустой звук, - вклинился Генри, с вызовом глядя на Дэнвуда.

Рука Маркуса медленно сжала салфетку на коленях, так что костяшки пальцев побелели. Анна заметила, что его задели за живое. Почему же тогда он терпит?

Сама по себе эта сцена была прекрасно смоделированным примером того, что ожидало ее, когда родственники узнают о желании завести ребенка, не вступая в брак. Ничего не скажешь – редкий подарок от провидения. Ее разнесут в пуx и праx, сыпя на голову гром и молнии. Так это с Дэнвудом они еще сдерживались, на нее же накинутся в праведном гневе. Отец, вообще, наверное, запрет в одной из дальних комнат до тех пор, пока она не образумится.