Хозяйка Бруно
Шрифт:
– Кровные узы, зачастую только значением первого слова и ограничиваются. Ведь самые страшные вещи творятся исключительно из благих намерений и самыми близкими людьми. Не так ли?
Вопрос был явно риторическим и Анна задумалась, над смыслом сказанного. Тяжелая правда скромно выглядывала из-за каждого слова и едва заметный камешек, приземлился в огород семейства Версдейл. Но намеки были неуместны! Идеальных семей не бывает! Не много ли он на себя берет?! Если Дэнвуд лишен, по неизвестным причинам, поддержки родных людей или их просто нет рядом, это еще не повод делать умное лицо и с загадочным взглядом витиевато принижать ее родителей, а смысл его слов, вообще, указывал на предательство.
Что-что, а науськивать саму себя Анна умела в совершенстве. Не прошло и нескольких минут, как она готова была вцепиться Дэнвуду в волосы. Все таки, он покусился на самое святое - ее родных. Однако, отодвигаться от него все равно не хотелось…
У Анны немного раскраснелись щеки и дыхание стало более частым, она прикусила нижнюю губу, чтобы удержаться от какой-нибудь грубости в отношении этого самоуверенного невыносимого человека! Эта перемена не ускользнула от внимания Марка, ему не составило труда догадаться, что своим последним высказыванием он сильно задел мисс Версдейл. Поразительно, как крепко ее опутали родственники и как тщательно проработали идеологическую составляющую. Очень интересно!
«Собака защищает свою цепь!»
В этот момент Элен принесла десерт - хемпширский пудинг с яблоками. На столе появился также кофейник и засахаренные фрукты. Возмущения, разгоревшиеся по поводу малолетней Саманты Стоун, постепенно стихли и Анна решила прощупать почву на счет спонсорской помощи от деда, для участия в муниципальной программе. Она была уверена, в положительном ответе, дело оставалось за малым. За одно и Дэнвуду достанется щелчок по носу, он поймет, что все члены семьи Версдейл заботятся друг о друге, в отличие от многих других.
– У меня небольшая новость! – заявила Анна и внимание каждого, присутствующего за столом, обратилось на нее. – Местные власти приглашают нескольких владельцев ресторанов участвовать в программе для детей, основная цель которой – приучить молодежь к правильному питанию.
– Как здорово! – воскликнула Лоис.
– Да. В течение трех дней, меню полностью будет подготавливаться шеф-поварами. Это что-то вроде кулинарных курсов, где все наглядно демонстрируют.
– А где все будет проводиться?
– В одном из детских лагерей недалеко от Портсмута.
– «Бруно», я так полагаю, участвует? – спросил Бен, отхлебывая кофе.
– Как всегда дедушка, не в бровь, а в глаз, - улыбнулась Анна. – Чтобы позволить себе закрыть ресторан на три дня, мне нужна небольшая спонсорская помощь.
Генри вперился взглядом в дочь, от которого Анне стало не по себе. Неужели она просчиталась?! Тут она пожалела, что завела этот разговор прилюдно, а не тет-а-тет, мать прятала глаза и с повышенным интересом размешивала в кофе сахар.
Бен выдавил снисходительную улыбку.
– Я так понимаю, под спонсором ты подразумеваешь меня? – ничего хорошего его тон не сулил.
– Прежде я не обращалась к вам с отцом с подобными просьбами, но сейчас…, - Анна попыталась надавить на совесть.
– Идея с «Бруно» всегда принадлежала только тебе и мы не противились твоему упорному желанию заняться собственным бизнесом, - в разговор вступил отец.
– Это так.
– Хотя не раз мы говорили тебе об определенных трудностях, с которыми придется столкнуться. Самостоятельность и независимость не даются просто так, всегда приходится чем-то жертвовать, это одно из условий современного мира. Анна, дорогая, лично мне, пришлось от многого отказаться в этой жизни, чтобы Чепкроут на сегодняшний день процветал. Если хочешь добиться чего-то подобного в отношении своего ресторана, то рассчитывать нужно исключительно на свои силы.
Продинамили! Анна была подавлена и унижена, но старалась не отводить взгляд и сохранять безмятежность на лице. Сердце медленно наполнялось обидой. Захотелось припомнить, что как только были нужны ее знания, то понятие самостоятельности меняло своей смысл в корне и уже не имело, столь важного значения, как, в только что произнесенной дедом речи.
Хуже всего было, осознавать, что Дэнвуд, наверняка, мысленно потирает руки и щелчок по носу достался вовсе не ему. Анна едва сдержалась, чтобы не подпустить слезы, которые буквально давили на нее изнутри. Ну, что за день!
Захотелось поддаться порыву - выбежать из комнаты и устроить хорошую истерику, но такие методы, характерные для раннего детства, явно не возымеют должного воздействия.
Давить на жалость и трясти перед лицами родственников пресловутыми кровными узами Анна не могла. Дед был прав, когда говорил, что она помешана на самостоятельности. Глупо, или нет, но Анна, до чесотки не переносила состояния обязанности кому-либо.
«Ведь мог, же сказать, что подумает! Зачем, вот так? При всех?»
Хотя нет! Родня всегда знала, что Анна всеми руками и ногами выступала за искренность... Что, дорогуша, получай сполна!
Дэнвуд сделал вид, что пропустил все мимо ушей и уминал пирог, хотя его уже тошнило от еды. Он редко ужинал. А тут еще такие дебаты!
Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что чувствовала она в этот момент. Омерзение от того, как близкие люди поступали сейчас с ней, переполнило Маркуса. Он не знал, кого благодарить за то, что избежал подобной участи со стороны своих родителей.
Мать всегда поддерживала все его увлечения и упорно холила заветные мечты сына. К сожалению, осознать это он смог слишком поздно и самый близкий ему человек, в этом мире, умер, не изведав заслуженной благодарности. И это был самый тяжелый камень на сердце Маркуса.
Ситуация, которая сложилась в семействе Версдейл, была полной противоположностью его. Ведь Анна, наверняка, безропотно выполняла задания деда и отца, движимая благодарностью, за заботу и силы, потраченной на ее воспитание, обучение. Было видно, что ее баловали. Этой молодой женщине был привит хороший вкус и она явно питала слабость к красивым вещам. Наверняка, она редко знала отказ в чем-либо, потому так уверенно затеяла этот разговор и просила о помощи, будучи практически уверенной, что ей не откажут.
С другой стороны, это полезный урок для Анны, жалко, когда такой человек добровольно гибнет от удушья двуличных семейных ценностей. Если ты с нами – мы за тебя умрем, если нет – нам на тебя наплевать, хоть погибай!
Даже мать не посчитала нужным вступиться за дочь. Весьма трогательно! Маркус будто вернулся к своей нынешней «семье» в Париж, там царила похожая атмосфера «любви и взаимопонимания». Судя по наличию маникюра только на руках Клариссы, она, в принципе не сильно озадачивала себя домашней работой и в сравнении со своей дочерью, производила впечатление безалаберного и куда более легкомысленного человека.