Хозяйка Бруно
Шрифт:
В полном молчании они дошли до гаража. Маркус остался стоять снаружи, пока Анна выгоняла машину.
Маркус же размышлял над ее последним признанием, мол, она оценила его как собеседника. Но больше грело душу, то что она будет по нему скучать. Как это по человечески, искренне и просто. Очевидно, что эти слова вылетели сами собой и также очевидно улеглись каплей бальзама глубоко в душе. Анна пропустила мимо ушей его ехидство и окончательно заняла место человека умного и чистого в списке его знакомых. Тем временем, Анна вырулила из гаража, подъехала к Дэнвуду и опустила стекло на дверце.
Он стоял погруженный в свои мысли, на «своей» одинокой стороне, про которую еще вчера рассказывал Анне с заражающим упоением. Его выбор не привел ни к чему хорошему. Это был страшно одинокий, жесткий и своеобразный человек, явно не ведавший предела при выборе средств, для достижения намеченных целей.
Он не чурался марать руки в прямом и переносном смысле. Его моральный компас сломался много лет назад. И вот возмездие уже постепенно настигало его. Это было видно по таким моментам молчания и задумчивому, отрешенному выражению его лица.
А как за человеком, не будете скучать? – вдруг спросил он и поднял застывшие холодные глаза, в которых метались тысячи вопросов и от взгляда которых, Анне сразу захотелось отвернуться.
Анна запнулась и внимательно на него посмотрела.
– Если только как за человеком, который печет самый вкусный в мире хлеб. Больше, о вас я ничего не знаю! – отшутилась Анна и широко улыбнулась. – Мне было интересно с Вами, Маркус. И я буду по Вам скучать, хотя Вам на это наплевать. Сторона, мистер Дэнвуд, Ваша сторона никого не приемлет. Не так ли? А потому не будет лишний раз убеждать себя в том, что мы могли бы стать друзьями. Вы уедете и каждый из нас вернется в свой мир.
Друзьями?! Боже упаси! Для этого Вы не настолько хорошо обеспечены. Не забывайте, я ведь – альфонс!
Маркус Дэнвуд ослепительно улыбнулся и его лицо преобразилось до неузнаваемости.
Легкомысленное прощание, как нельзя лучше вписалось в молоденькие отношения этих двоих, хоть оно не вязалось с настроением обоих собеседников.
Анна резко нажала на педаль газа и вывернув руль, выехала со двора. С легким сердцем, она оставила позади свой родной дом и одного из самых странных людей на всем белом свете. Присутствие Дэнвуда ее стало тяготить, а вот по какой причине она не могла дать себе ответ.
Однако в зеркале заднего вида застыла интереснейшая картина, когда Анна бросила мимолетный взгляд: Маркус Дэнвуд и ее родной Чепкроут. Его струной натянутая фигура, едва вырисовывалась на фоне тяжелых, мрачных, каменных стен. Словно родной дом хотел поглотить этого человека и таким способом защитить Анну.
И едва ли сердце мисс Версдейл билось бы так спокойно, знай она, что сотворят эти двое с ее жизнью…
Внезапно Анна почувствовала, как ее переполняет чувство бегства. Правда трудно было понять от кого она сейчас бежала… Ей жутко хотелось быстрее оказаться в ресторане, у себя дома, в свое убежище… рядом с Сержем.
Его присутствие всегда действовало на Анну, как сильное успокоительное. Рядом с этим мужчиной ним Анна обретала покой и опору. Кроме того, Анну буквально распирало желание рассказать Сержу о предложении Дэнвуда, и посмотреть как он отреагирует? Нет, ревновать Серж не будет, эта зверюга никогда между ними не пробегала.
Серж нейтрально переносил присутствие Соэна в жизни Анны, словно его и не было. Лишь бы никто не причинял ей вреда и не расстраивал – вершина платонических отношений. Редко, но все же случалось, что он привязывался к людям, которых искренне любила Анна, например, к ее брату Тони и Элен, он уважал ее деда. Другие члены семейства Версдейл не вызывали в нем столь безграничного доверия и добродушия.
Анна никак не могла понять суть своей связи с Сержем. Сколько раз она пыталась отнести его к категории «лучший друг», но душа кривилась, а сердце заходилось в праведном гневе. «Бойфренд»? Так «бойфрендам» положено затаскивать своих вторых половин в постель по ночам и позволять им вытворять с собой все, что заблагорассудится, а не подбирать специи к соусам в пол третьего ночи или менять карту вин, потому что сорт говядины завезли новый.
Кроме того, Анна даже с Кейт не испытывала такой душевной близости. Почти, но не то… Казалось он стерпит любую грубость от Анны, а в сердцах она могла наговорить страшных вещей, любой поступок с ее стороны, бестактность, лень… В общем все, что разрушает дружбу и любовь, он словно не замечал и принимал Анну Версдейл такой какая она есть, а этой женщине было далеко до идеала, когда она оставалась наедине с собой или с Сержем.
Он не вмешивался советами в ее личную жизнь, принимал как должное, все ее решения, а потом, когда мисс Версдейл набивала себе шишки и расхлебывала последствия, помогал зализывать раны. И никаких укоров и нравоучений.
Проезжая по Хайстрит Анна краем глаза зацепилась на вывеску цветочного магазина Симоны Вудгер.
«Мистер Пенкрест! Нужно будет съездить на кладбище», - подумала Анна.
Но так как, освободиться она ближе к полуночи, то и ехать придется или ночью или рано утром. Дав самой себе обещание, во что бы то не стало сделать это в ближайшие дни, Анна вытряхнула из головы проклюнувшиеся угрызения совести.
Взгляд устремился вперед, на дорогу. Желтая листва припорошила улицы, подкидывая новую работу службам уборки. Осень пришла в свой черед, не потешив даже чуть-чуть теплой погодой. По утрам, еще пока зеленая трава уже была оттенена белесым инеем.
Мимо проплывали здания музея Ружмонд, городской библиотеки, монолит торгового центра Гуилдхолла; впереди виднелся шпиль поражающего воображение Эксетерского кафедрального собора, который помимо воли каждый раз притягивал к себе взгляд. Сразу за ним Хайстрит переходила в Ньюбриджстрит. До «Бруно» оставалось ехать считанные минуты.
Анна смотрела на людей, спешащих по своим делам, у каждого были свои проблемы и радости. Кто-то переносил их спокойно, насколько хватало мудрости, а кто-то наверняка мучался так же как она. В общем, жизнь била ключом в небольшом городке, который она любила всем сердцем и который рвал это сердце не премиримыми противоречиями.
Мысли обо всем, кроме работы раздражали Анну: семья, отчеты, оплата счетов, поставщики, взятки, Ленгрем… Все лишнее! Сейчас нужно было оказаться за стойкой бара и подготавливать заказы посетителей на коктейли и кофе или если помощь понадобится Сержу, на кухне. Малохольно и трусливо? Да, именно так! Ответственной она будет завтра. Сегодня же хотелось физической нагрузки, чтобы зверски устать и ни о чем не думать.
Откуда такая путаница в голове? Совсем недавно жизнь не вызывала стольких размышлений и вопросов. Кризис среднего возраста? Но возраст еще не тот… Анна чувствовала, что ее уверенность в себе и своих силах тает. Но ведь ничего не изменилось! Тогда с чего этот зуд внутри? Чего не хватает?
«Люлей, люлей…», - дебильно хихикая, канючил мозг.
На горизонте уже вырисовывались родные до боли силуэты ресторана. Кто-то невидимой рукой повернул выключатель и место беспокойства заняло чувство заботы, которое матери обычно испытывают к своим отпрыскам.