Чтение онлайн

– Эва… это… это невероятно, – шепчет он, и в его голосе звучит искреннее восхищение. Он проходит по комнате, прикасаясь к новой обивке дивана, к гладкой поверхности журнального столика.

Но настоящий восторг у него вызывает кухня. Я наблюдаю за ним, как он входит туда, и его лицо озаряется улыбкой. Фасады кухонных шкафов из мореного дуба, сверкающая столешница. Арвид открывает дверцу одного из шкафчиков, и я вижу, как его взгляд останавливается на аккуратно расставленной посуде.

– Ты сама всё это сделала? – спрашивает он, и в его голосе звучит не только удивление, но и гордость. Арвид подходит ко мне, обнимает и целует в лоб.
– Ты настоящая волшебница, Эва.

– Мне помогали, - наслаждаюсь похвалой.

В этот момент по дому разносится звонкий смех Лили. Она носится по дому, словно маленький вихрь, ее красные волосы развеваются.

– Ты ещё не видел, какой наш дом красивый снаружи, пап. Ты с ума сойдешь! – кричит она, кружась и подпрыгивая от радости. Я смотрю на Арвида, на его сияющее лицо, и понимаю, что все мои усилия были не напрасны.

– Не сомневаюсь, - шепчет мужчина. – Уже сошёл.

Зависаю на мгновение. Потом встряхиваю головой. Мы ещё поговорим, а пока…

Отдыхать мне совершенно не хочется. Наоборот, оказавшись дома, чувствую прилив сил. Меня терзает непреодолимое желание позаботиться о семье.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь вытеснить из легких привкус пепла и страха, который все еще застрял где-то внутри. Я живая. И, как ни странно, голодная.

Мои руки, все еще немного дрожащие, тянутся к медным котелкам, висящим на кованой рейке. Они блестят, отражая огонь в очаге, и я чувствую их прохладную тяжесть. Достаю из кладовки увесистого окуня. Аккуратно кладу его на широкую дубовую доску.

Нож скользит по его боку, снимая чешую. Делаю это медленно, сосредоточенно, чувствуя, как под пальцами проскальзывает каждая чешуйка. Это почти медитация. Звук ножа, шуршание чешуи, запах свежей рыбы – все это возвращает меня к жизни, к простым, земным вещам.

Арвид ни на секунду не оставляет меня одну. Постоянно крутится рядом. Сейчас они сидят с Лили за столом и читают книжку.

Нарезаю томаты крупными дольками. Рядом лежат пучки свежей зелени – петрушка, укроп, базилик – их листья такие зеленые, такие живые. Я мелко рублю их, и их пряный, освежающий запах смешивается с ароматом рыбы.

Я ставлю на огонь большой чугунный котел, наливаю растительное масло, и оно шипит, когда я бросаю туда несколько зубчиков чеснока. Я аккуратно выкладываю рыбу в котел, затем добавляю нарезанные помидоры, лук, немного белого вина, которое нашла спрятанным на самой дальней полке в кладовке. И, конечно же, зелень.

Вино шипит, соприкасаясь с горячим маслом, и кухня наполняется его фруктовым ароматом. Добавляю щепотку соли и несколько горошин черного перца, раздавленных в ступке. Запах становится сложным, многогранным. Я накрываю котел крышкой и уменьшаю огонь. Теперь нужно дать ароматам смешаться, проникнуть друг в друга. Пока рыба томится, достаю несколько корнеплодов – морковь, пастернак, репу. Их кожица покрыта землей, и я тщательно очищаю их щеткой, смывая остатки почвы под струей холодной воды.

Нарезаю их крупными кусками и обжариваю на сковороде с небольшим количеством сливочного масла. Добавляю немного меда, чтобы карамелизировать, и их кожица становится золотистой и блестящей.

Когда рыба готова, я снимаю котел с огня. Аромат просто восхитительный. Выкладываю рыбу на большую глиняную тарелку, поливаю ее соусом, в котором она томилась, и украшаю свежей зеленью. Рядом кладу обжаренные корнеплоды.

Накрываю на стол. Лили уже прыгает на стуле от нетерпения. Арвид не сводит с меня глаз… А я с него.

Лили с таким аппетитом уплетает рыбу, что ее щеки раскраснелись, а глаза сияют от удовольствия. Арвид наблюдает за ней с нежной улыбкой. Его лицо, обычно суровое и задумчивое, сейчас освещено теплом домашнего очага. Он рассказывает ей какую-то забавную историю про лесных эльфов, и Лили хихикает, роняя крошки на скатерть. Мне нравятся такие моменты. Эти тихие, наполненные любовью мгновения, когда мы все вместе, когда мир за пределами наших стен кажется далеким и неважным.

Когда ужин подходит к концу, Лили, сытая и довольная, зевает, прикрывая рот ладошкой. Арвид тут же встает, подхватывает ее на руки и несет в ее комнату. Я слышу его тихий, убаюкивающий голос, когда он рассказывает ей сказку про дракона, который любил собирать звезды. Я знаю, что он уложит ее спать, поцелует в лоб и укроет одеялом.

А я остаюсь одна. Беру губку, смоченную в теплой воде с ароматом лаванды, и начинаю мыть посуду. Я стараюсь не думать о том, что ждет нас впереди.

Когда последняя тарелка сияет чистотой, я вытираю руки и сажусь за стол. Тишина на кухне кажется оглушительной после веселого гомона. Я смотрю в окно, где теперь лишь чернильная тьма, усыпанная бриллиантами звезд. Я жду Арвида.

Нам нужно поговорить. Серьезно поговорить.

Через время я слышу его шаги. На мои плечи ложатся руки Арвида. Тяжелые, сильные, привычные. Я прижимаюсь щекой к его ладони, ощущая приятное тепло и шершавость кожи.

– Спасибо, Эва.

– За что? – шепчу.

– Что заботишься о Лили, о жителях, – его голос, низкий и бархатный, обволакивает меня, словно теплый плед.
– Ник рассказал мне, как ты спасла урожай.

Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Теперь это и мой дом тоже. Я обязана.

Я делаю паузу, собираясь с мыслями.

– Ты же в курсе, что это дело рук Лиданы?

Его руки замирают на моих плечах. Я чувствую, как напрягаются его мышцы. Затем он убирает руки и садится напротив меня за стол. Его взгляд, обычно такой спокойный и глубокий, сейчас кажется мне напряженным, словно он пытается прочитать что-то в моих глазах.

– Что ты имеешь в виду? – его голос звучит ровно, но я улавливаю в нем нотки недоверия или, может быть, шока.

– Перед тем, как сжечь меня, – делаю глубокий вдох, вспоминая тот ужас, который едва не поглотил меня. – Лидана рассказала мне всё!

Я смотрю ему прямо в глаза, стараясь передать всю тяжесть своих слов.

– Она в сговоре с Дарвидом. Это она призвала скруй, Арвид!

Его лицо становится непроницаемым. Глаза, которые только что смотрели на меня с теплотой, теперь кажутся холодными, словно два осколка льда. Он медленно опускает голову, его плечи опускаются, как будто на них разом свалилась вся тяжесть мира. Я вижу, как сжимаются его челюсти, как напрягаются вены на висках. Он не двигается, не говорит. Он просто сидит там, словно статуя, высеченная из камня.