Чтение онлайн

Я развязала фартук, бросила его на прилавок. Нужно найти Итана. Рассказать ему, что этот мерзавец вернулся и теперь требует денег. Итан знал, что это может случиться. Мы оба знали. И он обещал: «Пусть попробует».

Что ж. Он попробовал.

Я вышла из-за прилавка и открыла дверь, собираясь идти к ратуше. Шантажист стоял на углу улицы, о чём-то разговаривая с каким-то мужчиной, наверное, выспрашивал дорогу. Или просто ждал, наслаждаясь тем, что считал моим страхом.

И тут я увидела Рольфа.

Сосед-сапожник стоял на пороге своей мастерской, скрестив руки на груди. Он смотрел на незнакомца тяжёлым, неподвижным взглядом, тем самым, который я видела у него только однажды, когда кто-то попытался обмануть его жену на рынке.

Рольф видел. Рольф слышал. И не только он...

Вдова Эльза выглянула из своего окна. Пекарь Ингрид вышла на порог своей лавки, вытирая руки о передник. Тобиас замер посреди улицы с мешком муки на плече. Один за другим люди появлялись в дверях и окнах, словно вызванные каким-то беззвучным сигналом.

И все они смотрели на человека из Вирголии.

Он почувствовал это — я видела, как дёрнулись его плечи, как он начал оглядываться. Улыбка медленно сползала с его лица.

— Эй, — сказал Рольф негромко, отрываясь от косяка и делая шаг вперёд. — Ты кто такой?

— Я... — шантажист попятился. — Я просто путник. Проездом.

— Проездом, — повторил Рольф, и в его голосе не было вопроса. Он сделал ещё шаг. — А с чего это путник проездом заходит в лавку нашей травницы и выходит с такой довольной рожей?

— Это не ваше дело, — голос шантажиста дрогнул. — Я просто...

— Я слышал, — раздался другой голос.

Андрей, бывший подмастерье, а теперь уже почти мастер, вышел из-за угла. Он возмужал за эти месяцы, раздался в плечах, и взгляд его был твёрдым.

— Я стоял у окна мастерской. Слышал каждое слово. Он угрожал госпоже Эларе. Требовал денег. Грозился донести на неё.

Толпа загудела глухо, угрожающе.

— Донести? — переспросила Эльза, выходя на улицу. — На нашу Элару?

— На женщину, которая вытащила меня с того света, — это был муж пекарши Ингрид, тот самый, которого я выхаживала первым. Он встал рядом с Рольфом, широкоплечий и мрачный.

— На ту, что вылечила моего сына, — добавила Лизель, появляясь из переулка с ребёнком на руках.

Люди выходили и выходили. Те, кого я лечила во время эпидемии. Те, кому помогала раньше: с бессонницей, с тоской, с болью. Те, кто просто знал меня, покупал мои травы, здоровался на улице.

Они окружали шантажиста медленно, молча, и в этом молчании было что-то страшнее любых криков.

— Я... — он крутил головой, ища выход. — Вы не понимаете! Она ведьма! Настоящая ведьма! В Вирголии за такое...

— Мы не в Вирголии, — отрезал Рольф и схватил его за шиворот.

Шантажист дёрнулся, попытался вырваться, но рядом уже был муж Ингрид, и ещё кто-то, и чьи-то руки заломили ему руки за спину.

— Пустите! — он визжал теперь, и от прежней наглости не осталось следа. — Вы пожалеете! Я расскажу всем! Весь мир узнает, что вы укрываете ведьму!

— Расскажешь, — произнёс спокойный голос. — Но сначала послушаешь меня.

Толпа расступилась.

Итан шёл по Медной улице, и утреннее солнце било ему в спину, очерчивая фигуру золотым контуром. Он был одет просто: льняная рубашка, тёмный жилет, но держался так, что ни у кого не возникало сомнений, кто здесь власть.

Он остановился перед шантажистом, которого держали Рольф и пекарь. Посмотрел на него сверху вниз — долго, молча, оценивающе.

— Как твоё имя?

— Я... — шантажист облизнул губы. — Герхард. Герхард Вельц.

— Герхард Вельц, — повторил Итан. — Из Вирголии.

— Да. И я требую...

— Ты ничего не требуешь, — Итан не повысил голос, но шантажист осёкся на полуслове. — Ты находишься в моём городе. Ты угрожал жительнице моего города. Ты пытался вымогать деньги. Это преступление, Герхард Вельц. В Мелтауне за такое полагается тюрьма.

— Но она ведьма! — выкрикнул шантажист. — Вы что, не слышите? Ведьма! Её мать была ведьмой, и она сама...

— Я слышу, — перебил Итан. — И мне плевать.

Он обвёл взглядом толпу — десятки лиц, смотревших на него с ожиданием и надеждой.

— Эта женщина, — он указал на меня, и я почувствовала, как перехватывает дыхание, — спасла мой город. Спасла моих людей. Спасла меня. Мне всё равно, как это называется: магия, колдовство, дар божий. Мне важно только одно: она помогает. Она лечит. Она делает этот город лучше.

Он снова посмотрел на шантажиста, и в его глазах была холодная сталь.

— А теперь слушай внимательно, Герхард Вельц, потому что я повторять не буду. Ты уберёшься из Мелтауна сегодня. Немедленно. Тебе запрещён въезд в этот город отныне и навсегда. Если ты появишься здесь снова, тюрьма будет наименьшей из твоих проблем.

Он сделал паузу, давая словам дойти.

— И ещё кое-что. Когда вернёшься в Вирголию, передай тем, кто охотится на ведьм. Передай святошам, фанатикам и всем прочим, кто считает, что имеет право преследовать людей за их дар.

Голос Итана стал громче, и теперь он говорил не только для шантажиста, для всей улицы, для всего города.

— В Мелтауне им не место. Если кто-то из них явится сюда с охотой, он пожалеет. Каждый житель этого города встанет на защиту своих. Каждый. И я лично прослежу, чтобы охотники уползли отсюда на четвереньках, зализывая раны.

Толпа одобрительно загудела, почти радостно. Кто-то выкрикнул «Правильно!», кто-то захлопал в ладоши.

Итан кивнул Рольфу и пекарю.

— Проводите его до городских ворот. Убедитесь, что он уехал.

Шантажиста потащили прочь. Он больше не сопротивлялся, только оглядывался через плечо с выражением человека, который не может поверить в происходящее.

Толпа начала расходиться, но медленно, неохотно. Люди подходили ко мне: пожимали руку, хлопали по плечу, говорили что-то тёплое и бессвязное. Лизель обняла меня, Андрей стоял рядом и улыбался во весь рот.