Чтение онлайн

– Успокойся, Маркус. Бриони права – Делия сейчас не в себе. Если вы тронете ее, то не известно, какой фортель она может выкинуть. Никогда не думала, что мне придется говорить такое, но эта девочка – моя очень большая головная боль.

Делия слышала голоса, доносящиеся снизу, и сердце в ее груди отбивало бешеный ритм.

Конечно, она хотела Джимми, но хуже всего было то, что она потеряла лицо. Теперь все знали, какая она на самом деле. И чем больше Делия думала о том, какова же она в действительности, тем больше ей хотелось отвлечься от этих мыслей. И Дэнни, и Бойси, и ее отец теперь знали: она лгунья, от которой одни только беды и которая к тому же еще и бьет детей. Мать уже поставила ее в известность, что забирает ребенка к себе. Это не пугало Делию. Фэйти была довольно сносной девочкой, но она не вписывалась в образ жизни Делии. Фэйт требовалась для того, чтобы привязать покрепче Джимми Селларса. Теперь Джимми нет, в тетради жизни Делии вместо его имени стоит большая жирная клякса, и настало время перевернуть страницу.

Бойси порадовало то, как встретила его Сюзанна, с разбегу бросившись ему в объятия. Бойси подхватил невесту на руки и поднялся с ней по ступенькам, в то время как Дорин Рэнкинс с удовольствием наблюдала эту картину из окна.

Ее девочка сделала правильный выбор. Бойси жадно целовал Сьюзи, чувствуя под тканью платья ее маленькие упругие груди.

– Я знала, что ты не мог сделать такую ужасную вещь, Бойси. Я говорила об этом маме и папе!

– Это все было большой ошибкой, дорогая. А сейчас как насчет того, чтобы прокатиться и обсудить предстоящую свадьбу?

Когда он мягко опустил невесту на землю, Сьюзи широко улыбнулась.

– Это было бы замечательно, Бойси!

И молодые отправились в центр города, где он купил ей обручальное кольцо, невообразимо дорогое и необыкновенно эффектное.

Сьюзи смотрела на жениха одновременно с гордостью и со страхом.

Теперь она принадлежала Бойси раз и навсегда, хотя внутренний голос шептал ей, что теперь она принадлежит не только Бойси, но и всему клану Каванаг. Однако девушка заглушила в себе этот голос и поцеловала Бойси в губы прямо при пожилом ювелире. Она с нетерпением ждала того момента, когда сможет похвастаться кольцом перед подругами и родственниками.

– Ну так где же ты был, Бойси? Просто развернулся и ушел вечером, не сказав даже «до свиданья», а потом всю ночь где-то пропадал. Я хочу знать, где ты был. Более того, Бойси Каванаг, я хочу знать, с кем ты был!

За время замужества в голосе Сьюзи появились резкость и театральные интонации, которых не замечалось раньше. Бойси безуспешно попытался обнять жену.

– Не трогай меня, я не знаю, где ты был, – вырвалась Сьюзи.

Бойси стиснул зубы и, подавив гнев, спокойно произнес:

– Сьюзи, дорогая, у меня появились кое-какие дела вне дома, вот и все. Я никогда не обсуждаю свои дела с тобой, моя любовь. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. А теперь закрой, пожалуйста, свой рот и накорми меня завтраком. Я голоден как волк.

По его тону Сьюзи поняла, что подошла к критической черте. Зная, что дальше давить нельзя, она отступила, одарив мужа долгим ледяным взглядом, вышла из комнаты и отправилась готовить яичницу с беконом. Лицо ее было бесстрастным, но в душе бушевал ураган.

Она жила в большом роскошном доме, обставленном по ее вкусу, денег у нее куры не клевали, и она собиралась родить ребенка. Она знала, что муж ее любит. Тогда почему же она была несчастлива? Почему ходила как в воду опущенная и постоянно затевала ссоры?

Потому, отвечала она себе, что ей ненавистна каждая секунда пребывания в этом доме. Ненависть стала расти с тех самых пор, как исчезло чувство новизны и она стала понемногу понимать, какова будет ее настоящая супружеская жизнь.

Сьюзи не могла никуда выйти – ни одна, ни с друзьями. Она могла выходить только со своим мужем, и то чаще всего в клубы, владельцем которых он был. Его тетушки часто навещали их и ожидали, что она так же часто будет таскаться к ним.

Бойси следил за ней, словно ястреб. С друзьями Сьюзи, которые время от времени захаживали к ним, он обращался очень холодно, объясняя это тем, что ему не о чем говорить с подростками.

Но Сьюзи сама была в том же возрасте, разве нет?

Она хотела жить своей собственной жизнью, но ей даже не позволялось громко включать музыку, потому что Бойси терпеть не мог шума.

Ей надоело то, что с ней обращались как с королевой в магазинах или на рынках. Ей это действовало на нервы. Накануне она зашла в овощной магазин, и продавец тут же бросил другую покупательницу, чтобы обслужить ее. В глазах таких рядовых покупательниц Сьюзи видела открытую ненависть.

Сьюзи хотелось крикнуть им: «Не желаю вам оказаться на моем месте, милые! Это только кажется, будто все так замечательно, а на самом деле все по-другому. Я словно птица в клетке. Я не могу вздохнуть без того, чтобы кто-нибудь не спросил меня, для чего я это делаю».

Сьюзи бросила три тонких ломтика бекона на сковородку. Горячий жир тут же брызнул во все стороны, несколько капель попало на ее щеки. От боли на ее больших кукольных глазах выступили слезы.

Она ненавидела свою беременность, она ненавидела свое замужество, ненавидела родственников мужа, вечно крутившихся рядом и всюду совавших нос. Ей не нравилось, что муж обращается с ней как с игрушкой, которой можно поиграть, когда захочется, а затем убрать в ящик до следующего раза.

Через десять минут она поставила перед мужем завтрак и, налив две чашки кофе, села напротив и стала наблюдать, как ее большой красивый супруг поглощает еду.

Она поняла, что скоро возненавидит и его самого.

Бесси и Лизель помогали Керри одеваться к выступлению на телевидении. После появления при содействии Бриони в музыкальном шоу на Би-би-си-2 к Керри почти полностью вернулась былая слава. Теперь, год спустя, она получала довольно много предложений. Лизель была на седьмом небе от счастья, видя такой поворот событий. Теперь она состояла менеджером при своей матери, что хотя и сокращало число визитов к отцу в Нью-Йорк, тем не менее очень ее радовало.

– Этот темно-зеленый очень идет тебе, мама, он подчеркивает цвет твоих глаз. Будешь хорошо смотреться в кадре.

Керри чуть заметно вздохнула. Ее волновал не столько наряд, сколько возможность зайти перед выступлением в комнатку за сценой и быстренько глотнуть водки. Она сделала над собой усилие и улыбнулась:

– Спасибо, дорогая. Я думаю, что на сей раз я всех удивлю выбором песни. Представляешь, я буду петь на конкурсе! Это в моем-то возрасте.

– Послушай, мам, жюри обязательно оценит твою песню. В нем сидят люди, знающие толк в музыке. С конца пятидесятых идет возрождение джазовой музыки, и вполне естественно, что о тебе вспомнили. В свое время ты была одной из лучших джазовых и блюзовых певиц. Ты пела блюзы тогда, когда большинства нынешних исполнителей еще и в помине не было! Я нисколько не удивлюсь, если ты снова окажешься на вершине. Ты заслуживаешь этого.

Керри улыбнулась. Да, Лисси прекрасная дочь. Абсолютная вера в талант матери являлась одним из главных ее достоинств. Как менеджер она управляла матерью и ее делами железной рукой. Никто не мог пренебрегать Керри Каванаг, когда ее дочь была рядом.

В некоторых отношениях Лизель напоминала Бриони. Она обладала такой же целеустремленностью, как ее тетка. В прошлом году Бриони сдержала данное Лизель обещание: она взялась за Керри, одела ее с головы до ног, устроила так, чтобы та получила приглашение на музыкальное шоу, сама отвела ее туда и позволила ей перед этим выпить две большие порции водки для снятия нервного напряжения. Керри спела чисто и душевно, сразу вернув себе былых поклонников и завоевав сердца многих новых – тех молодых людей, которые потом прослушали все семьдесят восемь вышедших ранее пластинок Керри. За последний год Керри снова научилась радоваться жизни.