Чтение онлайн

— А это, знаете ли, — вступила Клара, и в её голосе прозвучала неподдельная тревога, — очень серьёзно, леди Миррен. Очень-очень серьёзно. Общество Добродетельных Жён — это не просто кружок по вышиванию и распитию чая! Это влияние, связи, репутация!

Она сделала паузу, нервно облизав пересохшие губы.

— Женщина без статуса добропорядочности становится изгоем общества, — продолжала Клара, понизив голос. — Таких не приглашают на приёмы, не принимают в приличных домах. Их дочерей не возьмут в хорошие школы, а мужа обойдут при продвижении по службе. Торговцы будут отказывать ей в кредите. Даже в храмах на неё будут коситься!

— Другими словами, потеря статуса добропорядочности — это смерть в обществе, — сухо подытожила Лара. — Поэтому женщины боятся Теплтон, как огня. И будут слушаться, даже если считают её указы несправедливыми.

Я молчала, переваривая услышанное. Значит, вот как. Брианна Теплтон решила ударить не прямо, а исподтишка. Не публичным обвинением, которое можно оспорить, а тихой и методичной травлей. Против слухов не выстоишь. Они ползут, как ядовитый туман, просачиваются сквозь щели, въедаются в сознание. И неважно, правда это или ложь. Важно, что люди в них поверят.

Умно. Очень подло, но умно отрезать меня от потенциальных клиентов и задушить салон, лишив притока посетителей. Превратить в изгоя, с которой никто не захочет иметь дела.

— И много женщин в этом Обществе? — равнодушно спросила я, хотя в груди полыхало от несправедливости.

— Почти все замужние дамы Миствэйла, — ответила Клара. — И многие незамужние тоже. Членство в Обществе означает, что женщина правильная и добропорядочная. Что с ней можно иметь дело.

— А без этого она — никто, — добавила Лара. — Сомнительная личность, от которой лучше держаться подальше.

Я медленно кивнула, разглядывая узор инея на перилах скамьи. Крошечные ледяные кристаллики сверкали на солнце, как рассыпанные бриллианты.

— Понимаю, — наконец сказала я и поднялась, опираясь на трость. — Благодарю вас за предупреждение, дорогие леди Фурс. Весьма любезно с вашей стороны.

— Леди Миррен, — Клара тоже вскочила, хватая меня за рукав. — Вы… вы не сердитесь на нас? Мы просто хотели, чтобы вы знали и могли подготовиться.

Мягко высвободив рукав, я похлопала её по руке.

— Конечно, нет. Вы поступили как настоящие друзья, и я вам искренне за это благодарна. — Я натянуто улыбнулась, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Как говорится, кто предупреждён, тот вооружён.

— Мы переживаем за вас, — тихо произнесла Лара, и в её обычно холодном взгляде мелькнуло что-то похожее на искреннее сочувствие. — Хоть вы и ведьма, но очень порядочный человек. Теплтон — опасная женщина. Она не прощает обид, и у неё длинные руки.

— Я заметила, — сухо отозвалась я, вспомнив череду «несчастных случаев» на балу.

Клара нервно оглянулась по сторонам, словно боялась, что президентша может выскочить из-за ближайшего куста, как чёрт из табакерки.

— Знаете, леди Миррен, — она снова понизила голос до заговорщицкого шёпота, — говорят, Теплтон уже добилась исключения трёх женщин из Общества за прошлый год. Одна посмела не согласиться с её мнением о новом приюте. Вторая — выбрала платье не того фасона на осеннем балу. А третья… — Клара выразительно умолкла.

— Что третья? — не выдержала я.

— Третья просто ей не понравилась, — пожала плечами Клара. — Без объяснения причин. Теплтон просто заявила, что эта женщина «не соответствует высоким моральным стандартам Общества». И всё. Её исключили. И теперь бедняжка даже в лавку выйти боится. Люди на неё пальцем показывают, шепчутся за спиной…

— Как на прокажённую, — закончила Лара. — Социальная казнь. Медленная, но верная.

Я стиснула челюсти так, что заломило в висках. Руки под перчатками непроизвольно сжались в кулаки, и кончики пальцев закололо от проснувшейся магии, готовой сорваться и испепелить что-нибудь. Желательно — президентшу Теплтон вместе с её Обществом.

Но я взяла себя в руки. Сорваться — значит дать Брианне именно то, чего она добивается. Доказательство, что я неконтролируемая и опасная ведьма, которую нужно запереть подальше от приличного общества.

— Что ж, — я выдавила из себя безразличную улыбку, — президентша имеет полное право издавать любые постановления. Это её Общество, её правила. Не вижу проблемы.

Всплеснув руками, Клара ахнула.

— Но леди Миррен! Это же катастрофа! Почти все ваши посетители — женщины! И если им запретят к вам обращаться…

— Тогда ко мне будут обращаться мужчины, — пожала я плечами с деланным безразличием, глядя поверх их голов на голые ветви лип, чернеющие на фоне серого неба, — Или те женщины, которым плевать на мнение Теплтон и её кружка добродетельных сплетниц. Поверьте, такие тоже найдутся. Кроме того, президентша переоценивает своё влияние. Да, у неё есть власть над теми, кто добровольно отдал ей эту власть. Но я не член её Общества. И никогда им не была. А значит, её постановления меня не касаются.

— Вы очень храбрая, — в голосе Лары прозвучало нечто похожее на восхищение. — Или очень безрассудная.

Я усмехнулась, но усмешка вышла кривой:

— Возможно, и то и другое. Время покажет.

Клара порывисто схватила меня за обе руки:

— Леди Миррен, но вы же понимаете, что значит идти против Теплтон? Она не остановится! Она будет давить, давить, пока не сломает вас! У неё связи в магистрате, в полиции, даже в Департаменте! Она может…

— Клара, — мягко оборвала её Лара. — Хватит пугать леди Миррен.

— Но…

— Хватит.

Клара обиженно надулась, но замолчала.

— Благодарю вас за беспокойство. Не многие решились бы предупредить меня. Но, — я выдержала паузу, глядя на них, — я не собираюсь бежать из города, прятаться или извиняться. Я ничего не сделала. И если президентша Теплтон хочет войны… Что ж, она её получит.

Слова прозвучали храбро. Я бы даже сказала пафосно, для человека, которого медленно, но верно загоняют в угол. Вот только внутри всё сжималось от страха.

Сёстры Фурс проводили меня до выхода из парка, болтая о погоде, о предстоящих рождественских празднованиях, о новой постановке в городском театре — обо всём, только не о Теплтон и её постановлении. Я поддакивала в нужных местах, улыбалась, даже пошутила пару раз.

Но мысли были далеко.

Когда мы распрощались у ворот парка, и силуэты сестёр растворились в потоке прохожих, я позволила маске соскользнуть с лица.

Оперевшись обеими руками на трость, я тяжело выдохнула. Дыхание вырвалось неровным, прерывистым облачком пара.