Чтение онлайн

— Плащ! — щелкнув пальцами, продолжая сверлить меня неодобрительным взглядом, женщина обратилась сразу ко всем и ни к кому одновременно. — Пора с этим что-то решать. В конце концов, где это видано, чтобы принцесса Исландора, Наследница Севера, каждый раз после оборота щеголяла голым задом. Ты опять ничего не помнишь? Вынырнувшая из моря фрейлин девушка, заботливо накинула на мои плечи тяжелую, теплую ткань с меховой оторочкой.

— Напишите в Академию Илларии, — продолжала негодовать вредная тетка, — пусть пришлют того ферна, из Тарраш Ра, как его…

— Соврана Тарраш Ра… – подсказал кто-то.

— Именно. — Она вновь взглянула на меня. — Я дала тебе достаточно времени, Тира. Ты не справилась. Теперь я решу вопрос так, как посчитаю нужным. Проводите принцессу в покои. И вызовите мастера оборота. Пусть займется ею.

Мир вокруг закружился похлеще снежной метели, слова Фирса, как ледяные осколки, впивались в сознание. Голый зад, принцесса Исландора, вновь восемнадцать, все впереди, сирены, мастер оборота... неужели… взгляд упал на собственные руки! Мои ли?! Молодая, бледно-розовая кожа, длинные, словно созданные для музицирования пальцы, дрожащие сейчас как у заправского алкаша, что тянет их за заветной стопкой… но нет, это я с опаской тянусь к лицу…

— М-мамочка… — прозвучало в моей голове, пока я наблюдала как женщина, грациозно развернувшись, пошла в сторону величественного замка. — Мама…

Внезапно ледяной ужас сковал сознание, возвращая из воспоминаний прошлого в настоящее. Все эти годы я думала, что тот день был самым страшным из всех в двух моих реальностях разом взятых. До сегодня. До этого момента! Баст. Мой сын!

Я рванула к сыну, но меня словно в тиски зажали ЕГО руки. Крепкие, стальные...

— Тира, стой! — прогремел голос Соврана над ухом. — Перед тобой ферн в первом обороте, он нестабилен!

— Пусти! — зашипела зло, извиваясь в его хватких объятиях. — Это мой сын! Ему нужна я!

— Ты ему сейчас только навредишь. Первый оборот — это испытание. Силы духа, силы тела, силы воли. Баст должен справиться сам. Дай ему время. В меня ты никогда не верила, в сына тоже не веришь?

— Но ему больно! Страшно! — слезы застилали глаза, я отчаянно боролась с Совраном, царапая его ладони и запястья, обхватившие талию стальным кольцом. — Он же ребенок!

— Он был ребенком до оборота. Теперь он половозрелый ферн. Мужчина и воин. — Его грудь дернулась под глубоким, раздраженным вдохом. — Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось, Тира. Это мой сын. И сейчас ему куда больше нужен я. — Он зло вернул мои же слова. — Если что-то пойдет не так, я сам к нему подойду.

— Если что-то пойдет не так? — переспросила, обмякнув. — Значит, ты не уверен, что он справится?!

— Я мастер оборота, а не Фирс собственной персоной. Первый оборот ферна всегда испытание. Тьма фирсовых детей проснулась в нем и теперь борется со светом. Тем более, Баст смесок и наполовину сын Илларии. Перестань паниковать, женщина!

Совран — Он ГОРИТ! — Тира дернулась, пытаясь выбраться из моих рук, откуда столько силищи взялось в хрупком женском теле? Она ведь никогда не была сильной физически. Духом, да, но тело вечно подводило. Помню, как гонял ее по дворцовому парку. Будил на рассвете в любую погоду и на марафон. Закаляться. Как она меня ненавидела за эти тренировки! Сожрала бы живьём, как мышь, если б не боялась зубы пообломать и до старости обрубками шамкать.

– - Не горит. — Баст все ещё стоял на четвереньках, опустив голову низко к земле. Одежда на нем потрескалась и свисала клочьями по неровным черным пластинам первичной трансформации. Ферны в боевой форме покрывались вместо кожи каменным панцирем. Почти как довили, но наша броня состояла из другой породы. Первые остывали, а мы наоборот. Баст зарычал, гулко, рассекая пространство грозным ревом. Толпа кинулась подальше. Теперь ещё долго не рискнут подойти к мальчишке после увиденного. Сначала руки, потом ноги сына потемнели прежде, чем его полностью окутало тьмой. Первый оборот и ещё несколько после самые трудные и болезненные. Разум и физическая оболочка перестраиваются, к этому надо привыкнуть. Когда дымка рассеялась, мальчишеское тело переливалось огненно-оранжевым и льдисто-синим.

Тира снова попыталась выскользнуть из моего хвата, пришлось рыкнуть на нее тем тоном, каким осаживаю особенно самонадеянных и наглых студентов.

— Успокойся я сказал.

– -- Пусти меня! Я же вижу огонь!

Со стороны выглядело так, будто половина тела сына горела, а вторая покрывалась льдом. Как будто две стихии соревновались, кто отхватит себе кусок побольше.

– -- Это лава, Тира. Вместо крови у фернов в обороте по венам течет лава фирсовых вулканов.

Я ведь ей рассказывал в свое время. Даже шутил, что мы горячие ребята. Причем не в переносном смысле. Видимо, забыла мои уроки так же легко, как и меня самого.

Голос, ещё недавно хлеставший меня претензиями, дрожал от напряжения и я чувствовал телом, что моя бывшая истинная вот-вот сорвётся в бескрайнюю пропасть женской истерики:

– -- Тогда почему ее видно!? Если она ВМЕСТО КРОВИ, ТО ДОЛЖНА БЫТЬ ВНУТРИ!

– - Хотел бы я знать…

В моей практике было много разных случаев. Уже почти сотню лет я преподавал в Академии Двуликих, помогая двуипостасным всех мастей справиться с собой и второй сущностью, но такого смеска ещё не встречал.

Кошки слишком заботились о чистоте крови. Правящая королева безжалостно выпиливала из родословной всех, кто не проходил отбор на “чистоту”. Подданные боялись ее гнева и готовы были отказаться от всего, даже истинности, лишь бы не попасть под когтистую лапу кошачьего правосудия. Смесков снежных котов в Трехлунном практически не существовало. Тигры попадались, рыси тоже. Но только не снежные леопарды. И точно не с фернами. Наши сущности почти так же резонируют, как с детьми Сугры. Как поведет себя лёд при встрече с подземным огнем — одному Фирсу известно.

И теперь, похоже, мне.

Лёд и огонь сошлись на середине. Нас ослепило вспышкой. И оглушило воем зверя. Не рыком демона, воем.

Лед осыпался черными, оплавленными хлопьями мелкого стекла. Перед нами на мостовой, дрожа на четырех массивных лапах, стоял черный, как сажа подземных печей кот. Из-под каменной брони проступала шерсть, серебрившаяся на краях. Там, где пластины сходились, у суставов, временами сверкала огнем лава. Баст заскулил, поднял на нас замыленный взгляд и рухнул на камни.

— Давай договоримся, я тебя отпущу и пойду к сыну. А ты хоть раз в жизни будь благоразумной женщиной, подожди в сторонке и не мешай.

Тира неуверенно кивнула, но стоило разжать руки стала хватать пальцами воздух в попытке удержаться на ногах. Сзади подлетела какая-то массивная девка, походившая на выплывшее из чана тесто, сбежавшее от нерадивый хозяйки.

Убедившись, что Тира под присмотром, я сдал ее с рук на руки и в два прыжка оказался около сына. Приложил ладонь на твердую пластину брони. Горячая. Дыхание ровное. Достал родовой артефакт и, расправив цепь, закрутил вокруг огромной, мохнатой лапы. Часы Фирса помимо прочего, помогали справляться с тьмой и держать ее в узде.

Протяжный свист вырвался из раздутых, измазанных гарью ноздрей. Тело засеребрилось, лава забулькала, как неисправная система водоотвода. Рябь обратной трансформации коконом оплела сначала длинный, покрытый каменными шипами хвост, потом, задние лапы, живот… Добравшись до головы, сомкнулась над ушами с кисточками.

У Тиры тоже были кисточки…

Белые и щекотные.

Пара вздохов и на черной брусчатке снова лежал долговязый, худой парнишка. Я подхватил его на руки, прикрывая собой от тех смельчаков, что не сбежали, теряя штаны. Не обращая внимания на женский окрик, я толкнул ногой деревянную калитку, не слишком заботясь, удержится ли на петлях, и вошёл с Бастом во внутренний двор таверны “Белая карта”.