Чтение онлайн

Знаю, что мне здесь даже табурет и ночной горшок не рады. Но у меня здесь сын. И пока я не уговорю его уехать, даже сам Фирс не выставит меня вон.

Совран Во внутреннем дворе стояла тишина, как в Академии перед экзаменом. Ни души. Все попрятались, как нерадивые студенты от неудов. Мальчишка какой-то мне под ноги только выскочил. Интересно, он из отличников, от которых преподаватели сами бы спрятались, если бы можно, или из безголовых?

— Господин Ферн! То есть Фернан. То есть… вам сюда! Нам всем сюда…

Безголовый, ясно. На мышь похожий. Откормленную. Явно юркий, пронырливый и везде нос сунет. У нас в академии таких на каждом курсе жменя. Где его Тира выловила? Посыльный что ли? Форма явно рабочая...

— Комната Баста на втором этаже, я покажу.

Был бы без ноши, я б ему сам показал. Ферна. Школота неученая. Хоть исправился сразу… а то -- ферн! Только я сам могу себя так называть неуважительно. Ну и Тира могла. Раньше. Остальные от этого слова умирают. Страшная, надо сказать, болезнь. Сказал “Ферн” и помер на месте.

Баст застонал. Тело его покрылось испариной аж у меня рубашка насквозь промокла. Я прижал его крепче и зашагал за “мышиным хвостом”, переступая через ступеньку.

— Пришли! — парень распахнул дверь и вжался в нее, как караульный в постовую нишу. — Я Реан, господин Ферн… ан. О! Рифмуется! Реан Фернан.

— Такая же годная рифма, как из тебя Фернан, — я хмыкнул, аккуратно спуская Баста с рук на кровать. Не заправленную, кстати. Эта дочь драной кошки горничных распустила на базарный день погулять или просто распустила настолько, что даже в хозяйских комнатах не убирают?

Парень прошмыгнул в комнату вслед за мной. Точно мышь. И теперь встал у края кровати, задвинув под нее ногой какую-то бумажку. Не отличник, ясно.

— Годная-негодная, зато запомню, наконец! Пригодится теперь чаще ведь. — Он постучал себя по виску пальцем.

А смекалистый парень-то. Сразу понял, что я задержусь.

— Совран, — пусть уж лучше по имени зовёт, чем ферном. Вроде как положено его за это убить или покалечить, но жалко. Нравится он мне. Наглостью. Смелостью. Я потрогал лоб сына. Горячий. Плохо это.

Сын! У меня взрослый сын!

Волна бешенства снова опалила лёгкие и я едва сдержался, ища успокоения в лице Баста. Бледная кожа, как у матери. А волосы мои, черные. И скулы мои. Острые, как марканские клинки. Хоть конину ими режь.

— Соврал? Не врал я? — встрепенулся рифмолог этот.

— Совран, говорю, меня зовут. Ты что ли глухой?

— Нет, я горничный! То есть горничная. К вашим услугам, господин… — он запнулся и пробубнил себе под нос “Реан Фернан”. — … Фернан, да!

— Чушь не неси, горничный. Воды принеси лучше.

— Так я сию секунду, господин…

— Совран. — Я пододвинул стул и сел у кровати Баста. Прикрыл его пледом и принялся разглядывать, ища свои черты и наследие Тиры.

— Совран Реан! Тоже рифмуется!

Я поднял взгляд. Молча.

Парень округлил глаза, вытянул губы и зажал их пальцами. В мычании я разобрал очередную рифму:

— Молчу-лечу!

Горничный, поэт и мышь в одном теле выскочил из комнаты и врезался в спешившую присоединиться к нашей беседе Тиру.

— Прости, мать моя женщина! — пропел он гнусаво, подхватил ее, перекрутил в воздухе, меняя местами с собой и полетел дальше. Хочется верить, что цель полета запомнил лучше, чем названия рас и тот факт, что нельзя даже дышать в сторону женщины ферна в его присутствии. Руки ему, может, отрубить? Чтоб не трогал мою истинную.

Мою бывшую истинную.

Мою бывшую мертвую истинную.

А теперь живую вот. И не мою.

Убил бы. Но это подождёт до завтра. Станет сыну лучше, тогда убью.

Тира

Мир рухнул. Раскололся на тысячи осколков, острых, как впившиеся в сердце когти снежной кошки. Баст… мой сын… он…

Не отрывая взгляд я наблюдала, как Совран, подняв на руки обмягшего Баста, пошел внутрь моей таверны. Он всегда таким был. Властным, бескомпромиссным, решительным. Всегда и везде как будто он хозяин этого мира. Даже там, во дворце у Исландорской королевы он больше походил на правителя, решившего погостить у хозяйки севера, чем на моего Мастера. Именно потому я решила сбежать. Одна из причин именно в этом. Узнай он правду… узнай о беременности и ультиматуме матери. Не знаю, чем могло бы все кончиться.

— Тира? — Айла, вышибала таверны, крепко держала меня за плечи. Ее огромная рука, способная одним ударом свалить быка, сейчас была неожиданно нежной и заботливой... — Почему ты никогда не рассказывала?

— Разве что-то бы изменилось? — дернув плечами, я высвободилась от крепких объятий подруги, — То, что отцом Баста является ферн, меняет что-либо?

— Конечно нет, — она передернула плечами, — ты спасла нам всем жизни. И какой-то там ферн ничего не меняет.

— Значит, работаем дальше, — я благодарно кивнула, похлопала ее по плечу оглядываясь на зевак, что продолжали обступать “Белую карту” – Сейчас мне нужно к сыну. Но мы можем использовать его оборот себе во благо. Им все равно будет любопытно. Так пусть несут свои драканы в наши кошельки. Платят за информацию. Мы не будем скрывать оборот Баста, наоборот, отправь Маритишу по городу, пусть разнесет весть, что в честь первого оборота в “Белой карте” сегодня пируют.

— Надо предупредить кухню. И запасы…

— Я не уверена, что смогу подхватить хоть что-то из этого…

— Мы с Эвардом все сделаем, — Айла подтолкнула меня к калитке, — а ты занимайся сыном… и красавчиком, который оказался его отцом. Такого мужика бросить, Тира- Тира.

— На то были причины, — я неожиданно смутилась.

— Ага, рассказывай, — хохотнула всегда прямолинейная Айла, подтолкнув меня к дверям. — Ничего не знаю. Такой экземпляр… ух. Ты его рога видела? За них же если того… держаться в определенные моменты… кхм…

— Айла!

— Всё, молчу, — вышибала провела пальцами по губам, как будто закрывая рот. — Но ты подумай.

— Эй!

— Все-все, иди. Мы все сделаем.

Я проскользнула в таверну, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды редких пока еще посетителей. Внутри было не так шумно, пахло едой, пивом и свежими скатертями, которые уже успела постелить Мартиша. Но все эти запахи, приятная, ежедневная рутина оказались не важны. Главное – Баст.

Поднявшись в хозяйское крыло, я врезалась в Реана. Вернее этот шустрый сам в меня врезался, переставил с места на место и побежал дальше. Под тяжёлым взглядом прошлого я вошла в комнату сына. Он лежал на кровати, заботливо укрытый пледом, который я сплела в его десятилетие. Уже коротковат, конечно, но Баст его очень любил и продолжал укрываться, поджимая ноги и уверяя, что все еще под ним помещается, если я пыталась отобрать.

Совран сидел рядом, наблюдая за ним с тревогой и… нежностью? Нет, показалось. Он же ферн, холодный и расчетливый, как все его племя. Хотя, когда-то мне казалось, что он смотрел так и на меня. Или я просто хотела в это верить?

— Что ты здесь делаешь? — спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и холодно даже при том, что шептала.

Совран поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно такие же холодные и темные, как фернийская сталь, сейчас горели огнем.

— То же, что и ты. Забочусь о благополучии своего сына.