Чтение онлайн

— Это отличная идея, если Алексей согласится, то мы именно так это дело и устроим. Молодому человеку нужно хорошее образование, даже если вы здесь устроите школу, она не восполнит пробелов академического знания. В университет с таким аттестатом не поступить, увы.

— Я это прекрасно понимаю. И готова платить…

Он прикрыл глаза, изображая досаду от моего упрямства.

— Я стану отцом мальчика, и это уже моя обязанность, так что даже не думайте о расходах… Пожалуйста.

Отдаю ребёнка в добрые руки, потому что иначе нам не выжить, и это ужасно. Чувствую себя предательницей, сваливаю проблему на совершенно постороннего человека, правда, невероятно милого и дорогого, но у него своя жизнь непростая.

Вдруг поймала себя на мысли, что если бы подлец Гончаров предложил усыновить Алёшу, и усыновил, то я к нему вернулась бы и терпела.

Но Лёня и мысли такой не допустил, видать, знал о долгах и открещивался от ребёнка, как только мог, настоящий подлец, даже пробы ставить негде.

А Демид Ефимович сразу предложил план спасения, и ни на секунду не сомневается, а даже наоборот.

Мы обменялись бумагами, несколько долгих мгновений держась за один лист и глядя друг другу в глаза, пока за окнами не раздался чей-то окрик, смутились, улыбнулись и вернулись в рабочее состояние.

Демид сказал, что теперь моя правая рука — Смирнов, и я должна, не стесняясь обращаться к нему по любому делу.

Потом записал адрес, где намерен остановиться, и отдал мне листок.

— Мы поедем на ночном поезде, выезжаем сегодня вечером. Так будет удобнее. А сейчас пройдёмся, нужно проконтролировать мост, назначить день открытия и предупредить Торопова, о моём отъезде.

Я заперла свой кабинет на ключ, и мы на пионерском расстоянии пошли к мосту, соблюдая дистанцию приличия.

Работы подходят к концу, вчера во время моего отсутствия наши умельцы перебрали центральную опору, новенькие брёвна, пропитанные дёгтем, уже заняли свои места и поблёскивают новыми скобами. Осталось настил новый положить и новые перила с красивыми балясинами. И я предложила отделить поребриком узкую часть моста для безопасности пешеходов.

— Здравия желаю, Ваше благородие! Вота, полюбуйтесь на ляпоту! Осталось совсем чутка молотками постучать, и мост можно открывать, Торопов сейчас где-то по делам умчался, но скоро вернётся, — Семён Лукич на правах бригадира отчитался и показал проделанную работу.

— Мост стал красавцем, прям настоящая достопримечательность. Однако я серьёзно хочу составить список всех, кто активно работал, поставить будку и шлагбаум, чтобы брать плату за проезд.

— Да можно же проще сделать, обойти все дворы, кто никакого участия не принимал, и собрать на содержание моста по десяти копеек, — предложил более простой вариант городничий.

Но Семён Лукич укоризненно покачал головой, и с некоторой торжественностью, свойственной творцам, выдал огромный секрет, который нам и неведом в силу непродолжительного жития в Кулебякине:

— Ваше высокоблагородие, тут дело-то не в десяти копейках. Вы человек новый, и не припомните старого порядку-то…

— И в чём старый порядок заключается? — мы с Макаровым спросили хором.

— В том, что наш мост потому и износился, что им пользуются все, кто ездит на станцию из Покровского и ещё из четырёх деревень, почитай! Не-е-е, ошибся я по старости, шесть деревень, что по тракту-то стоят. Тот мост, что в пяти верстах от нас узок, и в целом-то петлю даёт для Покровских ездоков, аж о десяти вёрст, а это почитай — четверть ходового дня. Мается народ, но ездит кругом, а теперь все после открытия-то и начнут через нас…

Даже меня проняла сия новость, а городничий и вовсе ошалел, да перцу добавил:

— Вот те раз? Мост стратегический, а его никто не ремонтировал? И почему я об этом не знал? Нас за такое дело могли бы и к суду призвать.

Внезапно, как снег на голову открылась такая информация, за которую городскую власть могут не только пожурить, но и основательно наказать. Гончаров в шаге от огромных штрафов за халатность, стоит только Демиду Ефимовичу упомянуть о деле в отчёте.

Семён Лукич только развёл руками:

— Ну, ваше высокоблагородие, прошу меня простить великодушно, говорю только то, что знаю, и как оно было ещё при прошлом царе-батюшке. Может, и не вернутся люди, уж привыкли.

— А мы щиты поставим на тракте, что мост готов, но проезд платный. И точно, будки для дежурных надо ставить. И вот ещё что, завтра ещё один бизнес обсудим, прям сейчас какая идея родилась, закачаетесь! — моё воодушевление очень заинтересовало мужчин и рабочих.

— Не томите, Александра Андреевна! — взмолился Макаров, намекая, что уезжает и мои идеи не узнает.

— Не будку, а торговые ряды у моста. Нашим тётушкам сделаем крытые, симпатичные навесы, киоски с самоварами, пусть выходят торговать пирогами, потом будут небольшую арендную плату платить за торговлю. И вот в чём главное-то, кто купит пироги и взвар у наших тётушек — тот по мосту бесплатно и проезжает. Вот такой заведём уклад, пироги-транспондеры!

— Какие пироги? — моё слово несколько напугало обывательские умы и вогнало в краску, слишком уж слово ругательно звучит, зря я его вспомнила.

— Да кулебяки пусть пекут, так и люди заработают, и мы за аренду свои гроши соберём и с некоторых за проезд. Вот нам и первый заработок.

Семён Лукич ухмыльнулся, подкрутил усы и выдал:

— От, ведь, какая вы затейница. Первоклассная идея, уж как наши тётки возрадуются, пироги у нас это за милую душу, только дай волю.

Я идею-то высказала, но сама её осознала только сейчас. Она действительно замечательная, если движение будет оживлённое, то мы все выиграем.

— Но лавочки надо делать одинаковые и красивые, желательно с резьбой, чтобы сохранить колорит, всё же мы скоро станем курортом, так что всё должно соответствовать и быть по высшему разряду.

— Высший разряд, это мы только за, на меньшее и не подписываемся! — продекламировал Семён Лукич и, посчитав, что и без того занял слишком много времени у знатных господ, откланялся.

— Думаю, что тождественно откроем мост дня через четыре в воскресный день. А ларьки уж поставим после. Очень жаль, что вас, Демид Ефимович, не будет, очень жаль, — я вздохнула, и этот вздох сказал больше, чем слова.

— И мне жаль, но дела неотложные, и прямо сейчас я хочу проехать к Сомову и настрожить его, чтобы в моё отсутствие он здесь не совершал опрометчивых шагов и поступков, особенно в отношении вас.