Чтение онлайн

— Дураки тем и опасны, Александра Андреевна, сегодня тихий, а завтра пламя полыхает. Я понимаю вашу нужду, и проблемы, женщине одной в такой ситуации тяжело, посему посмею взять на себя ответственность, и без потаённых мыслей, не отказывайте мне в возможности вас поддержать.

— У меня вообще нет выбора, Демид Ефимович уехал в столицу с Алёшей, больше мне никто не сможет оказать помощь и даже совет дать.

Мы сейчас оба понимаем, что он мне нужен, и, к счастью, траур сохранит дистанцию и не позволит ему с наскока захватить меня и утащить под очередной венец.

И я успокоилась, но ровно до того момента, как Макаров в столице ещё раз копнёт долговое дело тётки, и кредиторы проторят дорожку ко мне. Доживу ли с такими приключениями?

Глава 11

Бесконечный день

Как хорошо, когда есть кто-то, готовый взять на себя неприятные обязанности. Нет, я не из тех, кто прячется за широкой мужской спиной при любом неприятном инциденте. Но всё, что сейчас происходит, вся эта бюрократия меня слегка доканывает, хотя понимаю, в нашем мире всё точно так же, а то и хуже.

Городничий, гораздо более резкий и суровый, нежели наш душевный Макаров — сам не пришёл, прислал обычного городового и тот без лишних вопросов выдал справку, свидетельствующую смерть Гончаровых, попросил расписаться в нескольких документах, но я попросила Сомова прочитать и вникнуть.

Не хочу в случае чего платить ещё и за ущерб, причинённый пожаром, если таковой имеется.

Но ничего такого нет.

— А с Феденькой что будет?

— Завтра приедут из монастыря и заберут, он опасен, поймали его за очередным поджогом. Дали успокоительного, накормили, надели на него штаны и посадили в камеру. Обходимся хорошо, он и счастлив, дурачок, что с него взять. Угробил семейство и все дела. Хотите на него взглянуть…

— Нет, в смысле, взглянул бы, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, но боюсь, эта встреча выбьет его из спокойствия, начнётся истерика, а это уже лишнее.

Городовой кивнул, и вроде даже выдохнул с облегчением.

— Вот эти бумаги вам в банк, надеюсь, что у семейства есть деньги на счету, обычно похоронный чек в размере ста рублей, на это и рассчитывайте.

Тут Сомов со своей прагматичностью вовремя вмешался:

— Какие сто, два покойника, как я понимаю. Значит, и чек на двести рублей. Сделайте пометку, чтобы нам в банке с этим делом не получить загвоздку.

Городовой посмотрел так, словно мы с Гордеем два афериста и решили на похоронах нажиться. Но я сейчас полностью согласна с Сомовым, двойные похороны, это и двойные расходы. Мне свекровь, помниться, счёт выставила в сто рублей, а ведь могла из похоронных заплатить, ох как нехорошо думать о покойниках то, что я сейчас думаю о бывшей свекрови.

Городовой, довольный, что дело быстро заладилось, начал нас культурно выпроваживать:

— Ну-с, ещё раз примите соболезнования, и не смею задерживать, а то наш банк не любит долго работать, того и гляди закроется. Ежели возникнут проблемы, обращайтесь, поможем-с. Мой дом по улице от управы третий.

— Спасибо, до свидания.

Мужчины пожали руки, я собрала все справки, какими начала обрастать, и поспешила в банк.

Там тоже не возникло проблем. Мне выдали не чек, а наличные. Вот так просто, отдали по заявлению. Но выписку о состоянии счёта не предоставили, хотя Сомов очень настоятельно её потребовал.

Клерк с маской непроницаемого спокойствия на лице, осадил наши притязания:

— Нет, уважаемые, уж простите мою настойчивость, понимаю, что вам бы хотелось знать, но не смею. Только через нотариуса, как только будет объявлено завещание, если такое есть, так сразу и огласим.

— Меня нет в завещании, сейчас отдам распоряжение по похоронам, всё устрою и забуду об этом семействе как о дурном сне, мне от них вообще ничего не надо.

— Зря вы так, Александра Андреевна, он вам столько страданий причинил, а вы и ничего. Не практично, надо бы не упускать возможности-то…

Сомов вдруг решил проявить свою практичность, а мне показалось, что это Лёня восстал и через Гордея продолжает вещать свою житейскую мудрость.

Припомнив вспыльчивость Сомова, и чтобы не остаться одной в непростой ситуации, предпочла не делать ему едких замечаний о жадности и к чему она приводит.

Промолчала…

После банка дела закрутились с невиданной силой и скоростью.

Церковь, гробовщик и лавка с похоронной атрибутикой, кладбищенский сторож, снова лазарет и оплата услуг патологоанатома. Организация небольших поминок в трактире после похорон, какие запланированы через два дня, в положенный срок…

Когда очнулась — солнце уже зависло над чёрными контурами деревьев и крышами домов.

— Мы сегодня успели практически всё, и благодаря вам, Гордей Матвеевич. Спасибо за помощь.

Он довольно улыбнулся, однако вижу и на его лице усталость:

— Я остановлюсь у родственников, а вас завезу в гостиницу, очень приличное место, сами понимаете, не можем спать под одной крышей в городе, чтобы не уничтожить вашу репутацию, люди и без того косо смотрят, чего это я с вами дела делаю.

— Не думала, что вам есть дела до того, как люди смотрят.

— Мне нет, а вам должно быть дело, вы сейчас в некотором замешательстве, оно понятно, однако не стоит дозволять себе слабости, жизнь суровая, посему держитесь.

— Прекрасно понимаю ваши слова и чаянья, всё так. Спасибо за помощь.

— Всегда пожалуйста. Мужчина вам нужен, крепкий и надёжный… И я свою кандидатуру не снимаю, а скорее наоборот, настаиваю, однако время такое…

Ну вот, а так хорошо всё начиналось, только я подумала, что Сомов слегка поднабрался деликатности. Ан нет, обманулась.

— Ещё раз благодарю. Завтра встретимся, ох, я же на пятницу назначила открытие моста, а в пятницу же и похороны.

— Да, что мосту сделается, стоит и стоит, откроете на следующей неделе.

— Вы правы, откроем, но в те дни, вроде как, сам генерал-губернатор возвращается…

— Всё успеется.

Мы уже подошли к «гостинице», я переживала, что будет нечто казённое и страшненькое, но на моё счастье, это обычный дом, но широкий, с одной стороны живут хозяева, а с другой стороны — постояльцы. Сомов довольно быстро переговорил и устроил меня на ночлег, пообещав, что завтра утром заедет, ибо всё нужно контролировать самим.

— Хорошо, приезжайте. До завтра.

— Спокойной ночи.