Чтение онлайн

– Встань, пожалуйста, – попросила я её, начиная нервничать. Что-то они тут все малахольные какие-то… Авдотья встала, скромно закуталась в платок и отступила за спину Настасье. А та спросила робко:

– Мадам желает чего-нибудь? Я мигом принесла бы…

Я желала. Желала, чтобы они все принялись за работу по обновлению заведения, но до этого надо сперва объяснить им, чего я хочу.

– Девушки, – начала я. – С сегодняшнего дня ваша жизнь изменится. Больше никаких мужчин! То есть…

Я осеклась, увидев недоумённые лица, поправилась:

– Нет, мужчины будут, но спать с ними не надо будет. Более того, в заведении это будет строго запрещено.

– А как же мы… – растерянно пробормотала Аглая. – Нет, но как?

– Милая моя, только не говори мне, что ты умеешь работать только своим нижним местом! – разозлилась я, хотя и предвидела такой поворот. Девушка зарделась, но быстро взяла себя в руки. Ответила слегка грубовато:

– Вы, мадам, сами бы для себя решили, чего хотите.

– А я решила.

Пнула портьеры на полу и продолжила твёрдо:

– Я хочу сделать из заведения музыкальный салон.

– Эт мы чо, петь и играть будем, а так искать себе содержателей?

Голос Аглаи звучал презрительно, и я поморщилась. Да, она тут заводила. Она диктует девицам, как себя вести. Странно, что мадам Корнелия не взяла её заведовать заведением… Но не взяла. А меня вытащила из моего мира. Значит, я всё сделаю по-своему. И мне нужно заручиться согласием Аглаи, если я хочу, чтобы девицы за мной последовали.

– Аглая, я хочу с тобой поговорить наедине, – сказала, дав понять, что возражений не потерплю. – А вы, все остальные, займитесь уборкой. Я хочу видеть этот салон чище больничной палаты!

И, сделав знак Аглае, направилась в кабинетец.

Как только мы остались с ней наедине, Аглая села в кресло у стены, положив ногу на ногу и стянув концы шали на груди. Эта поза называлась максимальным закрытием. Девушка была готова сопротивляться до конца и не принимать мои идеи. Надо преломить. Надо убедить. Она должна стать моей союзницей.

А для этого необходимо показать ей перспективы.

Ведь мы все хотим для себя чего-то большего и лучшего, чем имеем сейчас, не так ли? Если уходить от старого мужа – то к новому, лучшему. Если менять работу – то престижнее и зарплату повыше. Если сутенёра искать другого – то чтоб бил поменьше и не отбирал много денег… А что надо девушкам на самом дне социального мира?

– Аглая, ты видела, что Авдотья получила паспорт?

Та кивнула. Я прищурилась:

– Не хочешь ли и ты получить паспорт вместо жёлтого билета?

Она посмотрела на меня с недоверием:

– А вы могёте, мадам?

– Мадам могёт, – фыркнула и поправилась: – Да, я могу. Более того, я сделаю вам всем паспорта. Аглая, я сделаю из вас приличных девушек и всё за мой счёт!

Тут уж рассмеялась она. Грудным смехом, невесёлым, но отчего-то настолько задорным, что я невольно залюбовалась ею. Что-то в ней есть такое, непонятное, что притягивает взгляд и заставляет смотреть, смотреть…

– Что не так?

– Вот гляжу я на вас, мадам, и в толк взять не могу, – она повела плечами и стянула концы своей любимой шали на груди. – Вам зачем это?

Я шумно выдохнула. Как это объяснить? Зачем, зачем… Надо!

– Понимаешь, это для меня как будто искупление грехов, – сказала и настороженно глянула на Аглаю. Она скривилась – незаметно, на миг, но я заметила. Ответила мне:

– Хотите за наш счёт искупить свои грехи? А примет ли Богиня такое искупление?

– Я надеюсь, – вздохнула. – Ладно, не будем о высоком. Музыкальный салон. Тебе это о чём-нибудь говорит?

– Петь, плясать, что ещё?

– Петь, играть на инструментах и показывать спектакли, – терпеливо объяснила я. Аглая не впечатлилась:

– А ежели мы не умеем?

– Вот тут мне будет нужна твоя помощь. Хочу пригласить людей, которые вас обучат манерам и пению, может быть даже актёрскому мастерству! Но совершенно не знаю, где их искать.

Она отмахнулась с таким видом, будто на каждой улице стояло по пять учителей танцев и ждало, когда я их приглашу. Что ж, пусть займётся этим, одной проблемой меньше. Я встала и взяла из шкафа несколько папок, положила их на стол и шлёпнула по ним ладонью:

– Ты должна мне помочь разобраться с ценами и поставщиками. Потом, когда девицы закончат с уборкой, позавтракаем. Я привезла пирожные.

Сказать, что Аглая удивилась, значит, ничего не сказать. Она вытаращила на меня свои красивые чёрные глазищи и даже рот раскрыла. Стоп, это пирожные произвели на неё такое впечатление или поставщики? Я покачала головой, указала девушке на стул:

– Садись, будем выписывать имена и адреса. Я люблю, чтобы всё было под рукой.

Подсунула ей бумагу и перо в чернильнице, но Аглая смутилась:

– Не умею я, мадам. Не обучена грамоте.

– Ох ты ж… – вздохнула я. – А кто умеет?

– Аннушка.

– Аннушка у нас теперь будет и швец, и жнец, и на бумаге писец, – съязвила, а потом махнула рукой: – Ладно, зови Аннушку, а сама иди помогай. И не забудь всех настроить на правильный лад, договорились?

– На правильный – это чтоб не рыпались? – фыркнула иронично Аглая, но послушно вернулась в салон. Через пару секунд появилась невесомая аристократка Аннушка. Она присела в очень элегантном реверансе и своим обычным бесцветным голосом спросила:

– Звали, мадам?

– Звали, – откликнулась я. – Садись, будешь записывать.

Безропотная и безответная Аннушка присела на стул, каким-то очень изящным жестом откинув вбок край платья, и мне в голову пришла ещё одна бредовая идея. Я прищурилась, медленно открывая первую папку, и спросила:

– Анна, ты ведь обучена хорошим манерам, не так ли?

– Да, мадам.

– Не возьмёшься ли за своих коллег?

– За кого, мадам?

– За девушек. Нужно поднатаскать их, чтобы стали настоящими дамами!