Чтение онлайн

– Все имеют право на новую жизнь, и вы тоже. Но эта жизнь может быть очень разной, понимаете меня? Ведь я могу вам составить большую протекцию, Татьяна Ивановна, а могу и полностью уничтожить вашу репутацию! Так что хорошенько подумайте, прежде чем отказывать мне, милая моя. Уверен, вы примете правильное решение до конца бала.

Приму.

Как не принять?! Я его укокошу, этого дурака! Нет, что он о себе возомнил?

До самого конца полонеза, который длился, наверное, целых полгода, я злилась на Черемсинова, на себя, на танец и на мадам Корнелию, которая подставила меня. и ещё на княжну, за то, что пригласила меня на идиотский бал. А я просто выскочка, мне не место среди всех этих знатных господ, которые считают себя выше остальных. Мне место в заведении, среди девчонок. Там я чувствую себя, как рыба в воде, а тут… Приходится делать приятное лицо, приходится улыбаться, потому что по этикету на балу нельзя ссориться и показывать, что тебе скучно, грустно, больно или как-то иначе, нежели весело.

После полонеза граф проводил меня к столикам и учтивым тоном предложил:

– Желаете освежиться, Татьяна Ивановна? Шампанского?

– Благодарю вас, – сухо ответила я. – Не желаю.

– Тогда попробуйте эти чудные канапе с красной рыбой.

Я против воли взяла тартинку и сунула её в рот. С отвращением проглотила. Господи, пусть уже свалит куда-нибудь к другой даме, как предписывают правила! А мне нужен Городищев… Я хочу просто увидеть его, заглянуть в его глаза и ещё раз убедиться в его любви.

Черемсинов улыбнулся и сказал мне тихо:

– Оставляю вас, госпожа Кленовская. Жду вас в холле, когда часы пробьют ровно десять.

Ждите, граф, ждите.

Может, чего-нибудь и дождётесь.

Когда он отошёл, я схватила бокал шампанского с подноса и огляделась. Городищева нигде не было видно. Музыканты играли что-то лёгкое, гости переговаривались – каждый потихоньку, но вместе это напоминало гул осиного роя. Мне было не по себе, и это чувство я не могла игнорировать. Всякий раз оно оказывалось предвиденьем проблем.

У меня будут проблемы.

И с губернатором я так и не познакомилась.

Всё плохо и неясно.

– Татьяна Ивановна, я видела, что вы разговаривали с графом Черемсиновым!

Голосок княжны заставил меня вздрогнуть. Я обернулась к ней с улыбкой на лице. Постаралась, чтобы она не была слишком вымученной. Ответила на незаданный вопрос:

– Да, Елизавета Кирилловна, мы впервые встретились буквально вчера!

– Вот как… – пробормотала она, отпивая глоток шампанского. – Вы очень мило беседовали, как мне показалось.

– Граф умеет делать комплименты.

Княжна прикусила губу, и я вдруг поняла: Черемсинов ей нравится. Очень сильно! Она ревнует его к каждой женщине, которая с ним разговаривает! Ох ты ж боже мой… Было бы кого, серьёзно!

Но расстраивать Елизавету Кирилловну не хотелось. При всей своей наивности она была моим единственным другом в этом мире. Да и не только в этом… Она была милой, неглупой и очень доброй для своего положения. Да что скрывать – она нравилась мне больше, чем можно было бы предположить. Поэтому я пошла в атаку: шагнула к ней, взяла за руку и сказала проникновенно:

– Елизавета Кирилловна, поверьте мне, я никаких видов на графа не имею.

– Я не… Разве могу я что-то вам запретить, – попробовала она обратить всё в шутку, но получилось плохо. Как доверчивая собачка, княжна заглянула мне в глаза и добавила: – Равно как и графу Черемсинову!

– Я люблю другого человека, – сказала ей вдруг. Зачем? Не знаю. Просто, чтобы доказать, что граф мне нафиг не нужен. Княжна подняла брови и оглянулась. Я проследила за её взглядом, увидела Городищева. Он беседовал с тем самым толстым господином в тёмно-синем смокинге, но заметил, что мы смотрим, поклонился нам. А я улыбнулась ему. Никакой Черемсинов меня не сломит, пока Платон смотрит так нежно и пылко.

– Понимаю вас, – тихо сказала княжна. – Понимаю прекрасно. Мне кажется, господина Городищева можно или любить, или люто ненавидеть.

– Его можно только любить, – так же тихо ответила ей я.

– Да, да, вы абсолютно правы! – княжна рассмеялась и немного нервно оглянулась. – Есть люди, которые излучают нечто… Такое…

– Если вы о графе Черемсиновом, – сказала я нерешительно, – то, наверное… Мне кажется… Это, конечно, только моё мнение, но вам не стоит обращать на него ваше драгоценное внимание.

– О чём это вы, Татьяна Ивановна? – княжна постаралась сделать максимально нейтральное лицо, но я-то видела, по ком сохнет её сердечко. Ну вот почему так? Почему такие милые, нежные, одухотворённые девушки всегда влюбляются в плохих парней? И не просто в плохишей, которые хулиганят из принципа и внутреннего протеста, а в настоящих уродов… В том, что Черемсинов моральный урод, я не сомневалась.

Со вздохом ответила ей:

– Милая Елизавета Кирилловна, не пытайтесь. Я всё вижу и всё понимаю. И не скажу никому. Но граф не тот, кто вам нужен.

– Так заметно, да? – огорчилась она. – Почему же не тот? Он богат, образован, галантен! Он… Он идеален!

– Вынуждена вас огорчить, дорогая княжна. До идеала ему далеко, – пробормотала я. Ладно, потом скажу, не на балу. Надо её как-то подготовить к тому, что её идеальный мужчина – бабник и тиран.

– Вы просто не знакомы с ним достаточно долго, Татьяна Ивановна, – вздохнула княжна. – Пройдёт немного времени, и вы увидите…

– Дамы, прошу прощения!

Голос Городищева, бодрый и почти что задорный, взрезал моё запутавшееся сознание, я обернулась, взмахнув алым веером так, что чуть не попала Платону в глаз. Он рассмеялся, поймал мою руку и поцеловал:

– Вы удивительно воинственны сегодня, Татьяна Ивановна. Позвольте представить вам губернатора нашего прекрасного города, Христофорова Аркадия Аполлоновича!

Я смущённо улыбнулась толстому господину в синем, подала ему руку кистью вверх – почти под нос сунула. Он жирно чмокнул её и поклонился:

– Очень приятно, дорогая Татьяна Ивановна, очень приятно! Платон Андреевич сказал, что вы готовите к открытию новый музыкальный салон?

– Да, да, через неделю. Вы приглашены, Аркадий Аполлонович, и отказов я не принимаю! – кокетливо ответила я. – Но позвольте, я видела вас с дамой, где же она?

– Ах да, моя супруга… Она беседует с княгиней Покровской, полагаю, они давние подруги.

– Тогда передайте ей моё приглашение также!

– Непременно будем, непременно, дорогая Татьяна Ивановна. Весьма любопытно посмотреть, что вы нам намузицируете!

– Лично я – ничего, – рассмеялась. – Я не умею играть на музыкальных инструментах. Но, думаю, вам понравится наш спектакль.

Так мы поговорили ещё некоторое время, потом объявили второй вальс и губернатор, извинившись, ушёл искать жену, чтобы потанцевать. А княжну пригласил молодой кудрявый корнет, она с лёгкостью согласилась, и они уплыли в сторону зала. Я осталась наедине с Городищевым. Наедине означало посреди музыки, посреди шумных людей, посреди веселья. Но мы были одни, не видя и не слыша никого. Мне так хотелось сказать ему, что этот придурок Черемсинов сделал мне непристойное предложение, но я заставляла себя молчать. Сама разберусь. До десяти ещё есть время.