Чтение онлайн

– Вы знакомы? Вам неприятно присутствие графа Городищева?

– С ума сойти, он ещё и граф… – пробормотала я.

– Совершенно верно, граф, надворный советник Михайловской полиции, ротмистр Мариепольского гусарского полка, господин Городищев. Так вы знакомы?

– Приходилось встречаться.

И не только встречаться. Прости меня, княжна, но он мой и только мой. Даже тебе я его не отдам!

С моего молчаливого согласия мы всё же подошли. Я вдруг испугалась, что Городищев не захочет афишировать своё знакомство со мной, но он широко улыбнулся, глаза его потеплели, и полицейский склонился над моей рукой в поцелуе. Княжна с лёгким кокетством представила:

– Татьяна Ивановна Кленовская, моя подруга. Да вы, наверное, её помните! Ведь это именно она вернула мне мою украденную сумочку!

– Как же, отлично помню, – сдержанно ответил он. Но я прочла во взгляде тёмных глаз всё то, о чём мечтала при этой встрече: желание, благодарность, восхищение. Мой, мой, только мой! Никакой княжной в его мыслях и не пахнет! – Вы позволите, Наталья Юрьевна, Елизавета Кирилловна? Хотелось бы лично поблагодарить Татьяну Ивановну за помощь полиции.

– Разумеется, друг мой, – великодушно, хоть и долей сожаления, разрешила старая княгиня. – Мы с Лиззи должны встретить остальных гостей. Ни в чём себе не отказывайте, господа.

Когда мать с дочерью удалились к дому, Городищев шагнул ближе, всё ещё не выпустив мою руку, сказал тихо:

– Татьяна, вы великолепны. Я ослеплён, оглушён, я в прострации! Ведь вы отдадите мне первый танец, моя милая, моя прекрасная?

– Я отдам вам все танцы, Платон, – улыбнулась я, любуясь его глазами.

– Все нельзя, Танечка. Вы же собирались познакомиться с гостями Елизаветы Кирилловны! Но вальс, мазурка и первый полонез – мои, и это даже не обсуждается.

– Я и не собиралась ничего обсуждать, – шепнула нежно. – Забирайте, ради бога!

Ещё один поцелуй тыльной стороны кисти, а я уже практически размякла и чуть было не прижалась к нему всем телом, но тут за спиной раздался знакомый голос, от которого мурашки поползли по коже:

– Госпожа Кленовская, я счастлив видеть вас здесь. И вижу, что вы всё же успели подготовиться.

Оглянувшись, я увидела Черемсинова – невыносимо элегантного в чёрном смокинге и, как и вчера, слегка ехидного. Даже через перчатку я кожей почувствовала, как напрягся Городищев. Взгляд на его лицо подтвердил: оба графа недолюбливали друг друга. И даже больше. Они друг друга терпеть не могли. А ещё я уловила раздражение, исходящее от моего полицейского. Никак не могла понять, отчего именно он так бесится внутри. Ну не ревнует же, в самом деле!

Пауза неприлично затянулась, и мне пришлось ответить, вспомнив про хорошие манеры и этикет:

– Я тоже рада видеть вас, господин Черемсинов. Был обещает быть очень весёлым.

– Надеюсь, что смогу станцевать с вами первый полонез.

Если бы Городищев был оборотнем, он бы бросился на графа прямо здесь и вцепился бы ему в горло. Но оборотнем он не был, поэтому обошлось. А моё сердце запело от счастья – ревнует, как есть ревнует!

– Простите меня, но первый полонез уже отдан мною господину Городищеву.

– Что же, очень жаль, тогда второй полонез вы отдадите мне.

Он сказал это так, будто распорядился отдать ему кошелёк, сейф и руку с сердцем в придачу. И меня это покоробило. А уж на Платона я вообще смотреть боялась. К чёрту этикет, я не стану танцевать с Черемсиновым!

Однако сказала покорно:

– Согласна.

Полонез был смешным и торжественным одновременно. В паре с Городищевым я двигалась медленно и чинно, равномерно припадая то на левую ногу, то на правую, и моя рука лежала на его кулаке, вытянутом вперёд. Прямо перед нами хозяйка бала, княжна Потоцкая, открывала полонез рядом с графом Черемсиновым. Я видела, как они неспешно о чём-то беседует, хотя из-за музыки не могла разобрать слов. А вот мой кавалер молчал.

Впрочем, чему удивляться, ведь мы отлично поговорили этой ночью… Зато я чувствовала ладонью тепло его руки под тонкой перчаткой, и сердце тоже танцевало в ритме полонеза. Тук, тук-тук, тук, тук-тук! Моё тело само знало движения танца, и голова была свободна ото всех мыслей. Я могла молча восхищаться собой, Городищевым и нашей парой.

В последние три года я полностью оставила надежду влюбиться. Даже не то чтобы прям-таки полюбить мужчину, а просто найти себе подходящего спутника. Ну, не спутника, а человека, который подойдёт мне по всем параметрам и станет встречаться со мной не только для секса… Трудно объяснить. А вот Городищев, я сразу почувствовала – он мой, мой душой и телом! И, ей-богу, ни разу не усомнилась в этом.

– Татьяна Ивановна, вы знаете, что губернатор тоже тут?

– Нет, – призналась. Посмотрела на Платона с улыбкой, спросила: – Вы меня с ним познакомите?

– Разумеется! Тем более, госпожа губернаторша обожает всякие музыкальные вечера. Но вы должны мне пообещать, что в вашем спектакле не будет ничего непристойного, что могло бы шокировать эту приличнейшую даму!

– Платон Андреевич, как вы могли обо мне так подумать?! – оскорбилась я, впрочем, не всерьёз, и он это понял, тихонько рассмеялся:

– О вас – никогда, но ведь ваши девушки…

– Полноте, мои девушки как раз проходят экспресс-курс пения, танцев и хороших манер! И вы лично им выписали паспорта вместо жёлтых билетов. Помните?

– Помню, – ответил он, пряча улыбку. – Просто я должен был предупредить вас.

– Благодарствую, – пробормотала я. Интересно, любовь графа к крепостной крестьянке можно счесть непристойностью? Надо будет сказать литератору, чтобы писал аккуратно. Губернатор, с ума сойти… Это как будто мэр же! С таким гостем нельзя ударить лицом в грязь. Девушкам я ничего говорить не буду, чтобы не пугать раньше времени. Впрочем, думаю, их никаким важным гостем не напугаешь, однако они могут забыть о манерах – ведь томление и кокетство изображать привычнее!

– На вас смотрят все мужчины, Татьяна Ивановна, – шепнул Городищев. – Верный выбор цвета, полагаю!

– Вы преувеличиваете, Платон Андреевич, – ответила я, польщённая. Смотрят, конечно, но не все, отнюдь не все. Зато я смотрю на всех. Мужчины в военной форме или в смокинге, молодые и постарше, женщины в роскошных платьях, похожие на стайку бабочек… Угадать, кто из них важен для меня, невозможно. Веера мелькают в воздухе, и самое интересное – я понимаю этот язык! Барышня в розовом смотрит на господина в синем с залихватскими усами и сигналит ему: «Я ваша навеки!», прикладывая сложенный веер к груди. А женщина постарше с вычурной высокой причёской показывает седовласому краснощёкому джентльмену в серой тройке: «Я приду, позови меня».

Полонез закончился, и мужчины разом поклонились дамам. Городищев предложил мне руку и спросил:

– Желаете ли освежиться, или у вас планы продолжить танцевать?

– Вы обещали познакомить меня с губернатором. Но я, пожалуй, станцую ещё разок, а то неприлично покажется, – я откровенно смеялась, и Городищев понял. Он поклонился церемонно и сказал:

– Я отойду поговорить с начальником сыска, а вы развлекайтесь. Только помните об обещанных мне танцах!

– Ни за что не забуду!