Чтение онлайн

Жертву себе я уже наметила – ещё во время танца. Солидный, но молодящийся изо всех сил мужчина в безупречном смокинге с белой бабочкой. Он тоже бросал на меня заинтересованные взгляды, однако у меня не было веера, чтобы ответить ему по канонам. Но кокетливо смотреть на него мне никто не запрещал. Жертва совершенно точно была из высшего света, возможно, помещик или городской рентье.

Мои взгляды он расценил совершенно правильно. Как только объявили венгерку, мужчина быстрым шагом подошёл именно ко мне, поклонился и спросил:

– Могу ли я пригласить вас на танец, госпожа Кленовская?

– С удовольствием, – я присела в книксене и удивилась: – Откуда вам известно моё имя, господин э-э-э…

– Боголюбский, – кивнул он, предлагая мне руку. – Потап Нилыч. Мне подсказала ваше имя княжна Потоцкая, мы с ней давние друзья.

– Что ж, очень приятно, Потап Нилыч, – улыбнулась я ему, и мы закружились в венгерке, как и множество других пар. Этот танец был энергичным и перемежался медленной прогулкой по кругу с переплетёнными руками. В эти спокойные моменты мы могли поговорить. Боголюбский спросил первым делом:

– Я раньше вас не видел в городе, вы приехали в Мишель в гости к родным?

– Отнюдь, я открываю здесь музыкальный салон. Через неделю и вы приглашены! – кокетливо ответила ему. Не сомневалась, что Потап Нилыч воспользуется приглашением. Побежит, вскидывая артритные коленки! В чём и убедилась, когда он восхитился:

– Музыкальный салон! Это же великолепно! Обязательно, обязательно пришлите мне карточку, я буду первым гостем.

– Рада, рада!

После венгерки был краковяк, где я завербовала в поклонники музыки молодого кудрявого корнета, представленного мне Елизаветой Кирилловной, а после краковяка объявили падепатинер, который я станцевала с доброй половиной кавалеров, включая Городищева и Черемсинова, поскольку этот танец предусматривал смену партнёра каждую минуту. Добравшись до вальса, обещанного моему полицейскому, я с удовлетворением насчитала уже десять гостей, которые клятвенно пообещали мне прийти на открытие музыкального салона.

После шикарного вальса, который наполнил моё сердце пузырьками шампанского, Городищев настоял, чтобы мы присели на диванчик и выпили по бокалу вина. Оно приятно охладило моё разгорячённое тело изнутри, я обмахивалась рукой, а Платон поймал её и поцеловал, пробормотав:

– Вы искушаете меня каждый миг, Татьяна! Всё, чего я хочу в этот момент, это увезти вас куда-нибудь в роскошный отель!

– Зачем же в отель, господин Городищев? – фыркнула я в бокал. – Мне весьма понравилось и у вас в комнатке.

– Моя комната не место для такой женщины, как вы. Увы, найти нечто более приличное за короткий срок невозможно.

– Боже мой, как вы щепетильны! У меня большой дом, огромная спальня и широченная кровать, Платон Андреевич. Сегодня вы будете ночевать у меня.

– Я не имею права компрометировать вас, дорогая Татьяна! – и он снова поцеловал мою кисть. Но ему пришлось выпустить её, потому что к нам подсела княжна. Она была весела, как птичка, и обратилась ко мне с блестящими глазами:

– Татьяна Ивановна, вам нравится бал? По моему мнению, он вполне удался! Вы танцевали, как богиня!

– Благодарю вас, но мне не удалось превзойти вас в этом искусстве.

Она порозовела от удовольствия, но по правилам вежливости возразила в ответ:

– Что вы, что вы, ваш вальс с господином Городищевым был гвоздём бала.

– С такой партнёршей любой танец – жемчужина и чистое наслаждение, – ответил Платон, поднимаясь. Он достал с подноса бокал кремана и предложил его княжне. Она пригубила с благодарностью, потом вспомнила:

– Я же принесла вам маленький подарок!

И она протянула мне веер, который был, казалось, сделан именно под моё платье – алый, обрамлённый белым кружевом, с вышитыми на нём белыми силуэтами птиц. Я приняла подарок и сказала именно то, что нужно было сказать:

– Не стоило так беспокоиться, Елизавета Кирилловна, но это очень мило с вашей стороны! Он великолепен!

– И подходит вам сегодня, – улыбнулась она. – Сохраните его в знак моей благодарности.

– А за что же княжна Потоцкая может благодарить госпожу Кленовскую? – спросил подошедший к нам граф Черемсинов. Вот что за человек такой?! Неужели он не умеет не вмешиваться в разговоры других людей? Елизавета Кирилловна смешалась, я ясно увидела, что ей не хотелось бы озвучивать причину. А на балу не принято спорить и ссориться, зато уместно радоваться жизни. И я ответила Черемсинову с жизнерадостной улыбкой:

– О, всего лишь за совет в выборе напитков!

– Вы и в напитках разбираетесь, сударыня? Быть может, подскажете мне, чем пополнить запасы моего винного погреба?

Он предложил мне руку для танца, и я не отказалась, памятуя об обещании второго полонеза. Его как раз объявили, и пары уже принялись собираться в конце зала. Мы с Черемсиновым пристроились за последней парой, за нами встал толстый господин в роскошном смокинге цвета космического неба и с кружевным жабо а ля Франс под руку с толстой же дамой, плотно утянутой в корсет под атласным тёмно-голубым платьем со множеством всяческих финтифлюшек на подоле. Грянула музыка, пары двинулись.

И мне в ухо прилетел вопрос:

– Татьяна Ивановна, смею ли я надеяться, что сегодня вечером мы с вами поедем в номера?

Первые секунд пять я не могла сообразить, о чём он мне толкует. И правда, я была готова к любой теме беседы, но не к такой! Почему в номера? Он, как и Трубин, принял меня за проститутку? Или узнал откуда-то, бог знает откуда, что я ночевала у Городищева? Или я выдала себя чем-то? Но чем?

Перебрав в памяти нашу с ним единственную беседу, решила, что ничем. Или, может быть, не стоило идти с ним в ресторан? Вдруг тут у них это приравнивается к согласию провести с мужчиной ночь… Спросить не у кого, ладно, буду делать квадратное лицо и круглые глаза.

– Простите, Сергей Павлович, не понимаю вас, – сказала сдержанно и отвлечённо, не забывая улыбаться.

– Всё вы понимаете, милая моя Татьяна Ивановна, – тихонько мурлыкнул он. – И я всё прекрасно понимаю, даже если об этом не говорится вслух. Так как же насчёт моего предложения?

– Для меня оно оскорбительно, но я, пожалуй, сделаю вид, что не слышала его. Даю вам второй шанс начать разговор.

– Ну-ну, не упрямьтесь, прелестница. Мы с вами прекрасно знаем, чем вы занимаетесь.

– Как это? Чем же я занимаюсь? Открываю музыкальный салон.

– Ах-ах, музыкальный салон! Ну да, в старом борделе! И девочки все старые, которые знают делать только одно – соблазнять мужчин!

– Вот только не надо этих грязных намёков, граф! Девочки больше не будут никого соблазнять, каждая из них имеет право на новую жизнь.

– Моя вы лапушка, дорогая Татьяна Ивановна!

Черемсинов рассмеялся, старательно ведя меня за парой впереди, потом чуть ближе наклонился к уху и добавил: