Чтение онлайн

На пороге Катиной квартиры на Фрунзенской набережной Гектор медлил, хотя его ждали неотложные дела.

– Лично надо обговаривать цену. С глазу на глаз. Загляну в одну нашу дыру. Они там рады до судорог, но торгуются, крохоборы, – он усмехнулся. – Никаких особых секретов, всего-то фамилии двух мигрантов пробить – и сразу треть долга долой. Я же в прошлом денежный вышибала в интересах Конторы. Уж долги-то в покер я с них без всякой пощады… верну информацией по-нашему, Катенька, общему, весьма любопытному делу.

– Гек, осторожнее с ними, – попросила Катя.

– Все путем. Не бери в голову. Это моя забота. – Гектор смотрел на нее. – Завтра утром проснешься – а я уже здесь, с тобой.

Гектор вернулся на Фрунзенскую набережную в восемь утра. С ворохом новостей. Но он до девяти ожидал в машине у дома Катиного пробуждения. Пользоваться ключами от квартиры не желал, не хотел бесшумно заходить в ее дом, подобно вчерашнему визиту, когда она еще в постели – спящая, нежная, желанная и… целиком в его власти. Он уже не ручался за себя. Не надеялся на выдержку и разум. Какой, к черту, холодный разум? Лихорадка…

Рядом на сиденье лежала темно-красная роза – подарок Кате. Гектор сидел в «Гелендвагене», думал: «Раб на пороге рая… Как пацан, мальчишка, ошалевший… Покалеченный… теперь вот с пластикой после операции, исполосованный шрамами, заклейменный ожогами…» Он вспоминал свое прошлое. Непосильный груз. То, что сделали с ним чеченские боевики у подножия горы Тебуломсты на Кавказе, захватив их с братом-близнецом раненых в плен. Свою жизнь – после… Отчаяние, жгучий стыд, жажду мстить, сводить счеты. Командировки на Восток, бои, кровь, боль, новые раны. Потом тибетский монастырь, где его приняли – он ведь рассказал настоятелю-ламе о себе всю правду, – научили боевому искусству Маг-Цзал. Еще эффективнее и страшнее убивать, убивать, убивать… Без оружия, голыми руками, в поединке против многих противников сразу. Вспоминал он и свою службу в Конторе… Маленький городок Староказарменск, захлестнувшую его волну митингов протеста из-за строительства мусорозавода. Они с Катей познакомились в Староказарменске в местном следственном изоляторе, набитом под завязку арестованными горожанами, певшими песни в камерах. Помнится, он, Гектор, сидел тогда в подвале ИВС и под протестный «камерный» хор прикидывал в уме комбинации: кому достанется бабло убитого прокурорского сынка – строителя мусорозавода. Услышал шаги… Катя спускалась в ИВС вместе с дежурным – расстроенная, целиком на стороне бунтующих горожан. И – удар в сердце! Гектор навсегда запомнил миг, когда увидел ее впервые [12] .

Он же в Староказарменске убил человека, стараясь любым способом сохранить свою главную тайну от нее! И пусть тот тип – подонок, шантажист, последняя тварь, шипевший: «Такие, как ты, женщинам не просто не нужны, они им противны», – все равно убийство есть убийство. А тайна выплыла наружу. Катя узнала о нем правду. И не оттолкнула его, она спасла его от самого себя. Именно с того момента начался их настоящий роман. Любовь с его стороны – безграничная, испепеляющая, преданная, готовая на любые жертвы. С ее стороны сначала не любовь, нет, к чему себя обманывать? – нежность, доброта, понимание, участие, сострадание… жалости он бы от нее не принял, нет, нет… Но нежности и доброты ему было мало, он добивался страсти, обладания. Он хотел навсегда забрать Катю себе. Сделать своей женой до скончания дней.

Он ощущал почти физическую боль от воспоминаний. Взял розу с сиденья, начал отрывать острые загнутые шипы, повернулся за рулем, стебель задел его, острый шип вонзился в кожу на груди.

Катя открыла дверь на его звонок. Она давно проснулась и ждала его с великим нетерпением.

– Привет. – Гектор протянул ей красную розу: – Тебе.

– Спасибо, Гек. Доброе утро…

Катя приняла подарок. Орхидеи вчера… роза сейчас. Всем известно значение красной розы на языке цветов.

– Все сделал, – произнес Гектор вроде своим обычным тоном.

– Ты узнал, кто наши незнакомцы?

– Курьер с контейнерами в желудке – некий Мирлан Омуралиев. Прилетел чартерным рейсом киргизской авиакомпании Бишкек – Москва в Домодедово за сутки до смерти на пустыре. Заполнял миграционную карту, указал профессию – сельхозрабочий, цель приезда – поиск заработка, типа трудовой мигрант… И семейное положение: женат, имеет на иждивении семерых несовершеннолетних детей.

– Ты еще говорил нам с Гущиным – многодетная семья на руках, – вспомнила Катя.

– Ага. Батрак с врожденным артритом. Типичный «мул»… Место жительства – поселок Чолпон-Сары. Я проверил в интернете – он у озера Иссык-Куль в курортной зоне. И больше о нем ничего. Оно и понятно, гонец с товаром. Они стараются не светиться. А со вторым мертвецом все намного интереснее.

Гектор снял пиджак. Катя отметила – он снова одет официально, в черный дорогой костюм, но без галстука. На его белой рубашке мелькнуло алое – на хлопке расплылось пятно крови.

– Гек, кто тебя поранил?

– Сам случайно… Напоролся. Не бери в голову. – Он сразу надел пиджак, даже застегнул пуговицы. – Человек, зарезанный в старой «Ладе», некто Нур Абдулла Шахрияр, пятидесяти пяти лет, по национальности он уйгур. Тоже авиапассажир, прибыл регулярным рейсом Аэрофлота в Москву из Бишкека неделю назад. В миграционной карте указал цель приезда – туризм. Якобы… Место его жительства – город Каракол в Киргизии, место работы – Научная библиотека Иссык-Кульского университета имени… – Гектор, выдававший наизусть сведения, лишь сейчас сверился с мобильным, – Касыма Таныстанова.

Катя поразилась: он держит в голове восточные фамилии и названия сел и городов – легко!

– Университет расположен в Караколе, а сам город тоже недалеко от Иссык-Куля, – продолжил Гектор.

– Ученый из библиотеки местного университета! – воскликнула Катя. – И у него фамилия Шахрияр, как и у фотографа пропавшей экспедиции.

– Уйгуры не имеют фамилий, у них в ходу родовые имена, – ответил Гектор. – Надо навести дополнительные справки об ученом из Каракола.

– Где навести справки? – спросила Катя.

– В посольстве Киргизии в Москве, например, – спокойно ответил Гектор. – Не откладывая в долгий ящик. Сегодня.

– Кто нас примет в посольстве Киргизии? – печально усмехнулась Катя.

– Я вечером созвонился с одним типом…

– Снова два звонка, три мейла? – Катя взирала на Гектора Троянского с нескрываемым восхищением. Он ее сражал наповал!

– Наивный хапал у меня бабло в долг, еще в конторе. И до сих пор рассчитывается. Он знаком с внештатным советником атташе по культуре киргизского посольства Абдулкасимовым. Уговорил его нас принять в половине двенадцатого в гостевом доме посольства на Большой Ордынке. Меня – знакомца своего знакомца, тебя и полковника Гущина в лице представителей подмосковного полицейского главка, занятых делом о расследовании убийств граждан Киргизии.

– Гек, у меня нет слов! – призналась Катя. – У Федора Матвеевича челюсть отвиснет, когда ему расскажем.

– Сначала завтракаем неспешно в нашем кафе напротив Нескучного сада, – Гектор кивнул в сторону окна, выходящего на набережную Москвы-реки.

Катя оделась ради официального визита в посольство строго – в лучший свой брючный костюм. Пока она собиралась, Гектор позвонил Гущину и поделился новостями. Гущин внимал.

– Мне бы ваши связи, Гектор Игоревич, – с нескрываемой завистью произнес он. – Спасибо! Очень помогли с установлением личности жертв.