Чтение онлайн

– Великий китайский сосед, – усмехнулся Гектор. – Не рискуете наступать ему на больную синьцзянскую мозоль? Господин советник, большое спасибо за информацию, – он приложил руку к сердцу. – Но у нас еще важные вопросы.

– Кто, кроме нас, интересовался потомками фотографа Юсуфа Шахрияра? – спросила Катя, поняв – очередь снова за ней.

Абдулкасимов ответил ей на киргизском.

– Уважаемый человек, мы не могли ему отказать, – перевел Кашгаров.

– Кто-то из ученых Зоологического музея? – уточнила Катя.

Абдулкасимов поднял черные брови, скользнул взглядом своих узких монголоидных глаз по Кате, сидевшей напротив него в кресле.

– Председатель торговой ассоциации сельхозпоставщиков Казахстана господин Нурсултанов, он позвонил лично и спросил. Он находился в Москве на инвестиционном форуме, – на русском ответил Абдулкасимов Кате.

– Он уйгур? – быстро ввернул Гектор.

– Казах. – Господин советник глядел на Гектора и думал: Троянец все тот же, совсем не изменился, даже помолодел. В жизни же господина советника после Каира наступила серая полоса – власть в Бишкеке сменилась, и его засунули простым внештатным советником атташе в посольство.

– В связи с чем бизнесмен из Казахстана интересовался потомками уйгурского фотографа? – задала Катя новый вопрос. – Он как-то пояснил свою просьбу? Он сам не поддерживает связи с учеными Зоологического музея в Москве?

– Я знаю лишь, что Нурсултанов – страстный охотник, – ответил ей Абдулкасимов на русском. – Он никак не объяснил. Просто личная просьба, мы пошли ему навстречу. Очень уважаемый и богатый человек, у него бизнес и в Алматы, и в Оше.

– Когда именно он к вам обратился? – не отступала Катя.

Абдулкасимов глянул на переводчика.

– Примерно месяца полтора назад. Достаточно давно, – ответил тот. – У вас все, уважаемые?

Катя вежливо поблагодарила и поднялась с кресла. Абдулкасимов простился и покинул белую гостиную.

– Я провожу вас, – переводчик Кашгаров вежливо улыбался им.

Они проследовали за ним в вестибюль.

– Посольство будет держать ситуацию с расследованием убийства обоих наших граждан в поле зрения, – повторил он. – Можно мне взять ваши контакты, если нам потребуется связаться с полицией?

Полковник Гущин, игравший в белой гостиной роль безмолвного статиста, продиктовал ему номер мобильного. Кашгаров сразу позвонил ему, и его номер отразился в телефоне Гущина.

– Вы, Адиль, штатный переводчик посольства? – поинтересовался Гектор.

– Нет, я волонтер, помогаю нашим при случае, а вообще-то я учусь в школе бизнеса в Сколково, – ответил Кашгаров. – Что все же случилось с инженером Шахрияром? Он приехал в Москву. И его убили. Почему? Его смерть связана с его сыном – узником китайских спецслужб?

– Не знаю. Вы сообщили нам весьма неожиданную новость о его сыне, совсем иной задали вектор, – признался Гектор.

– Инженер приехал искать в Москве связи для освобождения сына, я уверен. В Бишкеке он обошел все инстанции. Тщетно. Отчаяние двигало отцом. Нам сообщила милиция Каракола – он обращался за помощью не только к официальным властям, искал поддержки даже у криминала.

– Неужели? – удивился Гектор. – Скромный инженер из университетской библиотеки имеет связи с уркаганами?

– Милиция сообщила нам: его молочный брат – знаменитый криминальный авторитет Ильяс Алтынбеков по прозвищу Черный Ильяс. Авторитет, сын бывшего председателя аттестационной комиссии при ЦК компартии Кыргызстана, тот рулил в семидесятых. Взял жене-балерине для новорожденного сына кормилицу-уйгурку – мать Шахрияра. Всю жизнь молочные браться поддерживали отношения.

– На месте убийства нами обнаружен головной убор. Тюбетейка. – Полковник Гущин решил наконец-то сам спросить молодого переводчика. Он достал мобильный и показал Кашгарову фотографию тюбетейки, найденной кинологом на пустыре недалеко от старой «Лады».

– Допа. – Кашгаров глянул на снимок. – Уйгурская шапочка. Узор красивый, разные уйгурские рода имеют свой собственный орнамент.

– Это узор рода Шахрияров? – уточнил полковник Гущин.

– Я не знаю. – Кашгаров подвел их к дверям гостевого дома и явно спешил распрощаться.

– Еще один вопрос, последний, – спохватился полковник Гущин. – Что означает слово жегич на уйгурском языке?

– На киргизском.

– А как переводится?

– Людоед, – ответил Кашгаров.

– Федор Матвеевич, ваши впечатления? – поинтересовался Гектор, когда они втроем покинули Гостевой дом и шли по Большой Ордынке.

– Позитивные, было полезно, – скрепя сердце признался полковник Гущин.

– Правда? Перед вами не мигранты – постсоветские кули, бесправные и замордованные. Национальная элита нас принимала. Достоинство, образование, интеллект, стиль, спесь… Да, а как же без гонора? А мы у них в роли не бааальших начальников, а смиренных просителей. Если мы хотим добиться успеха, надо с ними договариваться и впредь. Абдулкасимов – серьезный мужик. Рожа словно у якудзы из боевика. – Гектор улыбался, в его серых глазах мелькали синие искорки-чертики. – Но, по слухам, умница большой и профи. С ним вам, полковник, придется очень даже церемониться, наступив на горло ментовской неприязни ко всем понаехавшим инородцам.

– Вы учите меня, Гектор Игоревич, азам профессии? – осведомился Гущин. От быстрой ходьбы он закашлялся. А в белой гостиной взмок от пота, несмотря на работавший кондиционер.

– Никак нет. Вы меня гораздо старше и опытнее, вы бааальшой эй! Начальник! Просто по-дружески… информацию довожу – в реале, без пафосной трескотни.

– Заливайте своим… нинзя хреновым… у которых рожи якудзы! – выпалил Гущин раздраженно. – А я обойдусь.

– Мы куда сейчас направимся? – Катя решила прервать их перепалку, а то далеко зайдут.

– Катенька, позарез теперь нужна подробная историческая справка о Дэв-хане и компании, – Гектор моментально обернулся к ней. – Я позвонил вчера вечером Лапшевникову Яну Дмитриевичу, он рад нас сегодня видеть. Навестим его?

– Кто он, Гек?

– Историк. Соратник моего деда, – ответил Гектор. – Дед мой, Федор Матвеевич, – Гектор теперь снова обращался к Гущину, – занимался античной военной историей, преподавал в академии. А Ян Дмитриевич специализируется на Востоке. Туркестан – его давний конек. Он нас ждет с нетерпением.