Чтение онлайн

Это позволяло ему быть рядом, слушать каждый шорох, но и быть вместе с ней.

И… и Рея обнаружила, что ей нравится его близость.

Может, потому что он был её главным источником развлечений.

Может… потому что он начинал ей нравиться.

Но она ловила себя на том, что думает о большом Сумеречном Страннике каждый раз, когда он был снаружи, а она — одна внутри.

Глупо.

Она должна была хотеть держаться от него подальше. Должна была наслаждаться одиночеством. Но происходило обратное. Он постепенно становился частью неё.

И время купания тоже стало тем, чего она ждала.

Да, он знал это.

Когда подходил тот вечерний час — когда солнце цеплялось за линию горизонта, когда ужин был съеден — ему больше не нужно было звать её.

Её тело делало это за них обоих.

Ожидание купания начинало увлажнять ее влагалище, и его глаза каждый раз темнели до густого пурпура, словно он мог чувствовать запах её возбуждения.

Затем её желание росло, когда она наблюдала, как он готовится — и её уже не передёргивало от самого ритуала: свечи, благовония, капли его крови. Теперь, зная, что если она захочет, если попросит — потому что она убедилась, что без явной просьбы он не станет — он коснётся её так интимно.

Он будет гладить её клитор, соски и глубоко внутри, пока она не сорвётся и не расслабится в воде, погружённая в тепло и эйфорический туман.

Он никогда не пытался коснуться её, если она не начинала первой; не заговаривал об этом и не подходил ближе даже тогда, когда знал, что она возбуждена. Он никогда не требовал, чтобы она отвечала ему тем же.

Он не был самодовольным. Не пытался пользоваться её желанием. Всё происходило только тогда, когда хотела Рея, и именно это делало её абсолютно спокойной.

Делало её чувствующей себя… в безопасности.

Другой Сумеречный Странник тоже разжёг в ней любопытство к Орфею. Она так и не узнала, о чём они говорили, пока она сидела внутри, в безопасности, а они — во дворе. Но она видела его ступни!

Странные ступни — почти как копыта у кончиков, но с длинной стопой позади. Она гадала, такие же ли у Орфея… но раз он носил обувь, вряд ли.

Так что же скрывается под его штанами и обувью?

Она знала, как выглядит его торс: тёмно-серая кожа и, возможно, шерсть под ней… но есть ли на его теле ещё кости снаружи? Плавники?

Она хотела узнать о нём больше.

Вопросы о той загадочной женщине давались тяжело — если она задавала слишком много сразу, он замолкал.

Но она узнала: та женщина была первой человеческой спутницей, которую он не съел сразу. Как и Рея, она не боялась — и он нашёл в ней компаньона. Он построил этот дом, потому что она сказала, что не хочет жить в его пещере — и они прожили здесь несколько лет.

Сколько?

Этого Рея так и не добилась. Его ответы были туманными — ровно настолько, чтобы сбить град самых острых вопросов, но не утолить жажду до конца.

И именно она дала Орфею его имя.

Были и другие вопросы — откуда он сам пришёл. Но он не знал, не помнил почти ничего. Он знал, что когда-то был бездумным, голодным существом. Пока не съел впервые. Волка — и тогда получил свой череп. Потом антилопу импалa — и тогда у него появились рога.

Рея была поражена, узнав, что первое время он ел только животных, и лишь после первой человеческой плоти у него появилась настоящая мысль. Он также говорил о четырёх других Сумеречных Странниках — мавках, как он их называл, — и ни один из них не помнил, откуда появился.

Только знали, что они — иные.

Её интерес к нему рос, но она понимала: слишком много вопросов сразу — и он закроется.

— Эй, — начала она, когда они сидели за столом и делали подвески; старые уже начали ветшать. Он недавно зашёл внутрь и остался, после того как нанёс новый круг соли — земля подсохла. — Ты говорил, что есть город Демонов. Но как такое вообще возможно?

— Они его построили, — ответил он спокойно, завязывая белую ленточку вокруг пучка укропа.

— Да блин, очевидно, — выдохнула она. — Я сомневаюсь, что люди строили им домики. Но зачем? Почему вообще существует город Демонов?

Он отвёл взгляд от верёвки и посмотрел на неё.

— Это прискорбно для твоего народа, но только те, кто малы и слабы, больше всего жаждут человеческой плоти. Новые, молодые. Демоны живут столетиями — и те, кто съел достаточно людей, чтобы обрести человечность и мысль, начинают вести себя как люди. Вас — тысячи, и вы множитесь быстро.

Он положил недоделанный оберег и на миг задумался.

— Многие из тех, кто живёт в городе или рядом с ним, существуют с самого появления Демонов в этом мире. Они насытились. Тогда они стали строить. Научились разговаривать друг с другом, изучив язык людей, наблюдая за ними. И теперь живут вместе. — Он пожал плечами, подбирая две бубенчики, чтобы привязать их к подвеске. — Их не так много. Может, сотня или две. Они не уходят из Покрова, кроме охотников — а те охотятся не только на людей, но и на животных, чтобы торговать. Им не нужно есть часто — как и мне.

— Торговать? На что, чёрт возьми, они обменивают еду?

Она не верила своим ушам — это звучало… как будто он говорил об интеллигентном обществе Демонов!

— На украшения, одежду, предметы для дома. Многие любят создавать — чтобы занимать время. Они также воруют у людей — грабят дома и повозки, убивают ради обмена. — Он кивнул на мешочек соли под стойкой, о котором она узнала только тогда, когда он дал большой кувшин тому другому Сумеречному. — Там я беру свою соль. И там я получил одежду.

— Демоны делали твою одежду? Я думала, ты сам сделал… или, не знаю… украл у людей.

Хотя, если подумать, он же огромный. Сомнительно, что человеческая одежда подошла бы ему.

— Нет. Я обменял.

— С ума сойти, я бы хотела увидеть это место, — проворчала она, зная, что это невозможно. — Это было бы так интересно.

— Возможно, однажды, — неожиданно ответил он.

Рея нахмурилась над своим оберегом, резко подняв голову.

— Что значит — однажды? Я думала, ты будешь категорически против.