Чтение онлайн

Коэри не думал, что в страже работают сплошь тупицы и идиоты, и понимал, что попадаться патрулю на глаза ни в коем случае нельзя. Потому что после такой встречи он в лучшем случае отделается побитыми боками и потеряет пару монет на взятку, в худшем — его загребут в кутузку «для выяснения». Этого допустить нельзя, значит, придётся драться. И хотя Коэри мастерски владел мечом, но старику-нищему по понятным причинам нельзя таскать с собой такой клинок. А ножом против пятёрки вооружённых до зубов стражников много не навоюешь. Ну да, он успеет уложить нескольких, может быть, даже всех, но обязательно получит при этом рану. И всё — его потом загонят, как взбесившегося пса, и прикончат.

Но опасность встречи с патрулём пока что была, скажем там, гипотетической. Потому что жертва как сквозь землю провалилась. Коэри просиживал около академической стены с раннего утра до позднего вечера, когда обслуга начинала зажигать магические фонари около Академии. И возвращался в своё логово, чтобы на следующий день повторить всё с самого начала и с тем же результатом. Но если чему жизнь и научила дважды предателя и отверженного всеми вампира, так это терпению. Если нужно, он просидит здесь ещё месяц, два или год. И даже если его будущая жертва куда-то уехала, то всё равно или она вернётся, или он узнает про неё какие-нибудь слухи, которые помогут найти Илонну.

В конце концов удача- эта капризная дама, улыбнулась Коэри. Однажды утром он следовал по привычному маршруту, когда в небе над Тирогисом раздался трубный рёв дракона. Легенду о слепце нарушать было нельзя — мало ли кто в этот момент посмотрит на него? — поэтому Коэри испуганно вжал голову в плечи и прикрыл голову руками, после чего шустро метнулся к стене ближайшего дома. И уже там, едва не свернувшись в клубок, осторожно посмотрел наверх. Его лицо, исхудавшее и покрытое глубокими морщинами, прорезала хищная улыбка. На красном драконе высоко в небе летела та, которую он желал убить. Отлично! Значит, Илонна никуда не пряталась, и никто её не увёз за тридевять земель. Значит, она в Тирогисе, в своей Академии, по прежнему под охраной сотен магов. Коэри не знал, почему Илонна перестала появляться на улицах столицы, но теперь не сильно беспокоился по этому поводу. Он подождёт. Когда-нибудь она снова выйдет из Академии, и, если богини мщения будут благоволить Коэри, то без сопровождения и охраны. И уж тогда он не упустит своего.

В непроницаемом мраке Запретного предела практически невозможно выжить любому нормальному человеку. Или вампиру. И дело даже не в почти абсолютной тьме, сотни лет укрывающей местность от взоров разумных. Там то и дело с чёрного неба бьют молнии и грохочет гром, при том, что никакого дождя не наблюдается. Там бродят древние зомби, призванные к псевдожизни могучим сверхголемом. А те, что не бродят, лежат, полузасыпанные сухой, мёртвой землёй — внешне безобидные трупаки, но готовые встать и уничтожить любого нарушителя запретной территории. Там едва ли не каждый месяц появляются новые виды хищников, непонятно чем питающихся и не могущих существовать в нормальных условиях вне Запретного предела. В конце концов, именно там находится место обитания самого Единого.

Ни люди, ни вампиры там и не жили. Наведывались — да, расплачиваясь за попытку посещения жизнями воинов. Сколько вампиров полегло в чернильной темноте предела, не сосчитать, но каждый выход оправдывался тем, что патрули уничтожали зомби, угрожающих городам и мелким поселениям, тем самым позволяя продлить на какое-то незначительное время их спокойное существование. Хивашские воины, подгоняемые колдуньями и шаманами, тоже когда-то лезли в Запретный предел, но в отличие от вампиров, те отряды полностью были уничтожены. В общем, у Запретного предела была заслуженная дурная слава.

Но все эти ужасы и неприятности никак не касались драконов. Тринн и Аид давно уже были Великими не только в устах людской молвы, они на самом деле были огромными и чёрными. Чёрный цвет чешуи — признак окончательного взросления у обычных драконов. Это не относилось только к королевам, чешуя которых, как известно, была цвета расплавленного золота всю жизнь — начиная с момента вылупления из яйца и заканчивая последним смертным мигом. Почему так, никто из драконов не знал. Самцами, оплодотворившими яйцо королевы, могли быть чёрные, фиолетовые или зелёные, но это никак не влияло ни на цвет чешуи потомства, ни на пол. У золотых королев всегда рождались золотые королевы. С одной стороны это было хорошо — всегда была линия преемственности. С другой — эта линия в любой момент могла прерваться, если остальные драконы по какой-нибудь роковой случайности не досмотрят за своей королевой. Как это произошло на Тангрине шестьсот лет назад.

Тринн, разумеется, не помнила тех времён — её ещё попросту не было. Зато она полностью унаследовала всю горечь осознания того, что с детства вынуждена подчиняться людям. По той простой причине, что маг, спасший от врагов яйцо смертельно раненой королевы драконов, спрятал его настолько тщательно, что никто не смог найти эту драгоценность. Адогорд, конечно, обещал его вернуть драконам, но… каждый раз «чуть попозже». Пока, наконец, не настал его смертный час. Маг умер, унеся с собой в могилу тайну нахождения бесценного для драконов яйца. Империя продолжала обманывать драконов, пользуясь их мощью для возвеличивания себя. Но в конце концов правда всё же вылезла наружу. После Величайшей битвы, в которой погибло множество сородичей, драконы поставили ультиматум — немедленный возврат яйца или Империи настанет конец. И только тогда выяснилось, что люди не знали, куда Адогорд спрятал яйцо.

Тринн тогда исполнилось всего лишь чуть больше двухсот лет, и её чешуя была ещё обыкновенной фиолетовой расцветки. Но она, как и остальные драконы, принялась яростно уничтожать столицу людской Империи в отместку за многолетний обман и лишение последних надежд на обретение королевы. О-о, да, она прекрасно помнила пылающий город, реки огня, сжигающие на своём пути всё живое и неживое, гибель множества людей, ещё недавно стоящих рядом с драконами плечом к плечу против некромагов и страшного врага из иных миров. Да, Тринн тогда понимала, что не стоит им, Хранителям миров, уподобляться свирепым демонам — напротив, они же должны беречь любую разумную жизнь на планете. Но слишком уж велика была горечь поражения, слишком сильно было чувство опустошения после окончательной утраты надежды на обретения королевы и, как следствие, единение с Хранителями других миров. И Тринн в упоении уничтожала предателей и обманщиков. Потом, когда Империя перестала существовать, император погиб в пламени пожарищ, а столица превратилась в пепелище, драконы ушли. Объявили, что отныне дела людей их не касаются, и разлетелись по разным уголкам планеты.

Тринн и Аид, к тому времени образовавшие пару, решили, что несмотря на всё людское коварство нельзя оставлять род человеческий наедине с возможной атакой демонов, ведь люди были главенствующей разумной расой на Тангрине. Имелись ещё гномы — в своё время невесть каким образом попавшие в этот мир, и эльфы. Но если гномы вполне вписались в реальность, то скрытные эльфы таились по чащобам диких лесов и на контакт с прочими разумными идти не желали. Вреда Тангрину от лесных обитателей не было, как, впрочем, и пользы, а потому драконы-хранители совсем не интересовались жизнью эльфов, приравняв их в иерархии разумных к местному животному миру.

С потерей королевы, могущей создать звёздный мост и призвать на помощь других Хранителей, драконы стали обречены на вымирание. Не будет на Тангрине притока свежей драконьей крови, никто не вызовет подмогу в случае появления Завоевателей миров. Будь у драконов королева, когда состоялась Величайшая битва, у людских магов не было бы необходимости создавать сверхголема, жертвуя жизнями своих самых могучих магов и перекраивая саму суть мира. Но королевы не было, потери и драконов, и людей были ужасающими, демонов не победили, а всего лишь временно отогнали. Сверхголем, которого люди прозвали Единым, использовал всю доступную ему магическую мощь и сначала разгромил вторженцев, а потом запечатал межмировой портал. А потом он начал постепенно прибирать под себя всю доступную миру магию, чтобы поддерживать портал в закрытом состоянии. К счастью для драконов, их магия никак от мировой не зависела, а потому их боевая мощь не пострадала. Великие остались самыми совершенными существами, созданными для уничтожения, какими и были до захвата магии Единым.

Но то, что однажды было открыто, могло быть распечатано повторно. Тринн и Аид, посовещавшись, приняли решение до конца исполнить свой долг Хранителей — помогать сверхголему в охране запечатанного портала. И поселились в Запретном пределе. Так же поступили ещё несколько драконов, в том числе и двое Великих. Единый никак не отреагировал на Хранителей, словно не замечая их. Однако и Тринн, и Аид знали, что голем не выпускает драконов из виду. Ни разу он не натравил на них своих сумасшедших созданий, которых кроме Запретного предела больше нигде увидеть было нельзя. Ни разу голем не напустил на их гнездовье зомбаков, а те, что изредка всё же забредали на территорию драконов, явно притащились туда сами по себе, а не по приказу Единого. Со своей стороны драконы тоже не стремились общаться с могущественным созданием, хотя все они выполняли одну и ту же работу по сохранению мира.