Чтение онлайн

Человек, никогда не имевший дела с бесконечными мирами, сумел каким-то невероятным образом найти дорогу домой. Тринн помогла Диллю вернуться в собственное тело, осмотрела слившиеся воедино человеческую сущность и драконью магию и была вынуждена признать, что чудо всё-таки произошло. Даже два: Дилль не погиб от квинтэссенции и не заблудился в межмировых пространствах. Так что теперь перед ней на пыльной земле Неонина валялся младший брат. Щуплый, дохленький, которого можно перешибить щелчком когтя, но всё же брат. О чём Тринн и сказала Диллю, после чего посоветовала ему поскорее освоиться с новоприобретёнными талантами и улетела. Больше в людском городе её ничего не удерживало.

Аид, уже оплакавший подругу, воспринял возвращение Тринн с восторгом. И даже собирался найти и отблагодарить её спасителя, но Тринн отсоветовала: где искать Дилля — неизвестно, а даже если Аид его и найдёт, то просто нарвётся на очередную стычку с людскими войсками, как это произошло с ней самой. Аид признал, что воевать с людьми у него нет особого желания, и драконья пара забыла про Дилля.

Пока через какое-то время он не напомнил о себе, заявившись прямиком в Запретный предел в компании бледных клыкастиков, которые в своё время пришли вместе с армиями Покорителей и которых по непонятной причине Единый почему-то не уничтожил, а позволил жить на границе охраняемой им зоны. Драконы старались не трогать вампиров — раз голем не испепелил их сразу, значит, у него на них какие-то планы, но издали наблюдали за пришлыми и даже понемногу учили их язык. А пару раз даже спасали отряды этих клыкастиков от орд зомби. И вот младший брат пришёл в сопровождении вампирских воинов, что само по себе было удивительным.

Но куда изумительнее оказалась новость, что Дилль знает, где находится яйцо королевы. То самое, из-за которого драконы столько времени подчинялись людям. То самое, из-за которого людская Империя сгорела в драконьем пламени, распалась и превратилась в множество маленьких государств. То самое, которое гарантировало выживание драконьего племени Тангрина. Тринн едва не обезумела от радости при этом известии. Правда, с младшим братом пришлось немного поспорить и даже слегка поругаться.

Оказалось, что в недавнем прошлом тощий недотёпа, трясшийся от ужаса при виде чёрной драконицы, изменился. Теперь перед Тринн стоял не птенец с едва окрепшими крыльями, а настоящий молодой дракон, пусть и в человеческом обличье. И ведь не побоялся, поганец, вызвать её — Великую и Ужасную, на бой! Да ещё и обвинил её в неразумности. А предатель Аид только посмеивался, сидя неподалёку, предоставив своей половине решать жизненно важный для всех драконов вопрос. Впрочем, Тринн размышляла недолго и согласилась на все условия Дилля, тем более, что ничего особенного он не просил — всего лишь не трогать тех, кто не причастен к похищению драгоценного яйца, и тех, кто его охраняет по завету давно умершего мага.

Тринн и Аид мысленно посовещались и, несмотря на давнее обещание не вмешиваться в людские дела, решили помочь Ситгару, хотя бы такой малостью отблагодарив Дилля за то, что он сделал для спасения всего драконьего племени. Тринн во время перелёта размышляла, насколько прихотлива судьба. Целая череда произошедших случайностей, в любой из которых младший брат мог погибнуть — если не от пакостной магии подчинения, то от когтей или пламени Тринн — точно. Но он выжил, как выжил и после получения порции квинтэссенции. И теперь именно благодаря ему Великие драконы могли снова обрести надежду на восстановление величия драконьего племени.

Словно мало было удивительных происшествий в младшим братом, так добавилась ещё одна. Молоденькая вампирша, совсем девочка. С пылким характером и… драконьей магией. Точно такой же, какую Тринн могла наблюдать у Дилля. У драконицы ум за разум зашёл, когда она впервые увидела эту картину и узнала, что Дилль ПЕРЕДАЛ вампирше драконий дар. Как можно дар ПЕРЕДАТЬ, Тринн не понимала, но факт был именно таким. Драконица приняла всё, как есть, и назвала Илонну младшей сестрой.

А потом она и Аид сожгли армию, осаждавшую город, в котором находилось яйцо королевы. Сказать, что Тринн испытывала сожаление при виде гибнущей разумной жизни, которую она вообще-то должна охранять, было бы неправдой. Драконица, впав в боевую ярость, выжигала мечущихся внизу людишек, потому что они мешали ей добраться до яйца. Аид, по всей видимости, остался более спокоен, потому что к концу битвы у него явно оказалось больше сил. А вот Тринн опустошилась почти вся. Но это не помешало ей пригрозить человеческому гроссмейстеру спалить весь город, если он не сумеет снять с яйца защитное заклятье.

И вот настал миг, до которого Тринн даже не мечтала дожить: перед ней лежало яйцо королевы — живое и неповреждённое. Они с Аидом забрали его в своё гнездо, укрыли от всех возможных опасностей и стали ждать появления на свет новой королевы. Гектор, извещённый о невероятном событии, примчался на своих старых крыльях так быстро, как только смог. И трое Великих драконов превратились в бдительных стражей, уничтожавших любое живое или неживое существо, приблизившееся к гнезду на расстояние полулиги.

А потом Гектор умер. Только что патрулировал периметр, выжигая на всякий случай землю, чтобы никакая зомбическая зараза не проползла, и вдруг, издав гулкий рёв, упал. Когда к нему подоспел Аид, Гектор уже не дышал. Старый дракон не дожил до появления маленькой королевы всего лишь пару недель.

Теперь, когда их осталось только двое, драконам пришлось тяжелее. Одному из них приходилось неотлучно сидеть в гнезде, пока другой охотился или проводил зачистку прилегающей территории. Поэтому надолго они старались не отлучаться. Правда, когда юная королева вылупилась, Аиду пришлось слетать в Тирогис за младшим братом. Не то, чтобы Великие хотели дать ему полюбоваться на золотого дракончика, нет — им понадобилось присутствие Дилля, как нейтральной силы, способной разрешить их спор, едва не доведший Тринн и Аида до драки. А именно: как назвать королеву.

Но началось нашествие хиваши на вампиров. Аид, опасавшийся за жизнь Тринн и королевы, поспешил к гнезду, а Дилля с дружком-варваром высадил в Григоте, где они остались сражаться с наступавшими хиваши и их подручными зомби. Уже позже Тринн узнала, что младший брат не то погиб в битвах с хивашскими колдуньями, не то попал им в плен — что было куда хуже смерти. Искренне опечаленная драконица мысленно оплакала младшего брата. Правда, она периодически вспоминала, как ей показалось, что откуда-то из южных пустынь пришёл вызов — почти такой же, как в своё время делал Дилль при помощи кровавого салюта. Но в отличие от прошлых, этот был очень слабым и слишком коротким. Тринн так и не смогла понять, был ли тогда вызов на самом деле, как не смогла определить хотя бы направление, а потому ничего не сказала Аиду.

И тем удивительнее был новый вызов. На сей раз всё было чётко и ясно. Дилль призывал образ Тринн откуда-то из хивашских степей. Драконица определила направление и огорошила новостью Аида. Удивлённый и обрадованный, что младший брат жив, Аид тотчас оправился в путь. А вернулся обратно и огорошил уже Тринн, рассказав про мудрое решение Дилля по поводу имени королевы. Драконица задумчиво почесала задней лапой брюхо и вопросила в никуда «и почему мы сами до такого не додумались?» Так, с подачи Дилля королева стала Златокрылой.

После этого жизнь Великих драконов и их воспитанницы шла ровно и спокойно, насколько это вообще возможно в Запретном пределе. Великие учили свою юную воспитанницу всему, что должна знать истинная королева: охотничьим уловкам, вызову и контролю боевой ярости, стремительному полёту и правильному пикированию, по мере сил пытались образовать её, передавая своё знание драконьих мудростей, и, заодно, обучали языку людей и вампиров. И вот три года спустя юная Злата уже вполне сносно умела подкрасться к затаившемуся в сухих ветвях пауку-сапожнику и сжечь его струёй пока жиденького, но всё же настоящего драконьего пламени. Она могла, в отличие от прочих юных драконов, вполне разборчиво пробормотать пару десятков слов на языке людей и многое понимала из их речи. Она уже не уставала во время двухчасового полёта. Она умела многое, кроме одного: как создавать межмировой мост. Знание-то у неё имелось — это было заложено в инстинктах любой королевы, а вот с силёнками дело обстояло куда хуже.