Чтение онлайн

В ходе работы съезда была принята хартия «Демократического центра». Провозглашая наступление «новой эры», она концентрировалась на четырех основных пунктах: 1) объединение французов вокруг требований демократии, индивидуальной свободы, продвижения личности каждого, ответственности и солидарности в обществе, ориентированном к прогрессу; 2) гарантия свободы выражения для людей любых убеждений, расцвет всех течений мысли; 3) создание условия для участия: граждан в публичной жизни, рабочих в жизни предприятий, граждан и семей в социальной жизни, групп и коллективов в выборе, который их касается; 4) создание движения, открытого молодежи и течениям, которые способствуют развитию техники и наук, космоса и атома; речь идет о том, чтобы лучше познать человека, продлить его жизнь, обуздать силы природы [153] .

Большое внимание в хартии было уделено экономическим лозунгам. Речь шла о традиционном для христианской демократии отвержении либерализма и коммунизма. Но новой альтернативной доктрины не предлагалось. Она заменялась требованиями «производить больше», «производить лучше», «справедливо перераспределить». Иными словами, речь шла о продолжении политики экспансии, сохранении планировании и трансфертах национального дохода, то есть сохранении и реформировании существующей системы. Отдельное внимание уделялось проблемам строительства жилья и поддержки сельского хозяйства, в том числе на европейском рынке. От наследия христианской демократии времен МРП осталось требование демократического планирования, что подразумевало участие социо-профессиональных категорий трудящихся в разработке и контроле над исполнением плана. Наконец, данью времени стало требование поддержки и развития новых технологий и связанных с ними секторов промышленности и исследований [154] .

Непосредственно на съезде хартия была дополнена развернутыми докладами и резолюциями, что позволяет говорить о формулировании первой цельной программы партии [155] .

Персонализм и гуманизм были провозглашены доктринальными основами программы новой партии. Эта часть программы была, по сути, повторением идей МРП, составивших морально-этическую основу послевоенного дискурса французской христианской демократии. Ни в программе, ни в хартии не было никакой отсылки к христианским ценностям и религии. Как и ранее в случае с МРП, это свидетельствовало о сохранении сдвига политических позиций христианских демократов в сторону светскости. В программе провозглашались две основополагающие ценности: свобода и солидарность. Свобода личности должна быть обеспечена в политической области, но также и в экономической области через гарантию свободы предпринимательства. Солидарность должна стать правилом жизни в обществе.

Экономическая часть программы «Демократического центра» содержала в себе несколько важных отступлений от идей МРП. В ней более явно прослеживался уклон в сторону умеренного либерализма: «восстановить дух предпринимательства», создавать и развивать новые предприятия; национализированные банки должны «стимулировать частную инициативу и конкуренцию» и т. п. [156] Уравновешивала либерализм унаследованная от МРП приверженность планированию и роли профсоюзов. Государственный план объявлялся источником экономического развития и должен «направлять экономику». Государство должно строго следить за исполнением бюджета, перераспределять национальный доход, содействовать развитию различных отраслей. Предусматривались долгосрочные кредиты крестьянским хозяйствам, создание кооперативных форм собственности и предпринимательства, налоговые льготы и регулирование цен (что не совсем увязывалось с требованием более тесной интеграции в общий рынок ЕЭС). Наконец, традиционно видная роль отводилась профсоюзам, которые должны быть независимы от государства, патроната и политических партий, должны иметь право участвовать в выработке и исполнении рекомендаций плана, во всех дискуссиях между предпринимателями и рабочими. Их функции и роль должны прописываться через «национальные прогрессивные контракты». Сохранилась критика «коллективистского этатизма», но также и неконтролируемого экономического либерализма, присущая послевоенной христианской демократии. Государственное вмешательство приветствовалось ради обеспечения социальной справедливости [157] . В целом, можно отметить некоторый эклектизм социально-экономических требований и принятие христианскими демократами концепции смешанной экономики.

Отдельное место в программе уделялось идее «обновления демократии», что отвечало потребности постиндустриального общества. Под обновлением подразумевалось создание сильного, стабильного и открытого государства (то есть способного урегулировать конфликты, адаптировать администрацию к нуждам экономики и общества, гарантировать преемственность в политике), введение в конституцию habeas corpus, закрепление доступа к информации в ряду фундаментальных прав граждан, «гуманизация» управления, активизация региональной политики, продление обязательного школьного обучения. В духе МРП в программе критиковалось авторитарное осуществление власти генералом де Голлем, и содержался призыв «направить конституцию 1958 г. по пути к новому демократическому режиму президентского типа», восстановить диалог между правительством и парламентом, между властью и обществом. В то же время практически исчезли призывы к возврату к парламентской системе или пересмотру конституционной реформы де Голля 1962 г., что свидетельствовало о принятии существующих институтов. Для христианских демократов предпочтительнее теперь было говорить об оздоровлении институтов, которое включило бы буквальное применение статей конституции, ее улучшение (соотнесение срока президентского мандата с мандатом законодательной власти), создание Верховного суда, движение к президентскому режиму, «чтобы санкционировать исполнительную власть, так же как и парламент, чтобы контролировать функционирование властей и гарантировать уважение публичных и индивидуальных свобод, чтобы честно решать вопросы, поставленные народом, чтобы гарантировать объективность информации» [158] .

Подчеркивался европеизм партии, что также было продолжением прежней линии. Углубление европейской интеграции должно иметь следствием создание Соединенных Штатов Европы. В программе критиковалась деголлевская идея «Европы государств» и вето, наложенное на вступление Великобритании в Сообщество, а сама внешняя политика V Республики характеризовалась как «анахроничная». Укрепление европейских институтов предписывало: создание политического контрольного органа «для принятия решений, в частности в области экономического программирования и финансов», создание исполнительной власти и Европейского парламента, наделенного реальными полномочиями; функционирование двухпалатного Европейского парламента, в котором одна палата представляла бы государства, другая избиралась бы прямым всеобщим голосованием. В целом, Европа представлялась в программе независимым государством, открытым для «всех стран с любыми политическими режимами». Последнее выглядело как готовность к сотрудничеству со странами Восточной Европы, но отнюдь не призыв к их интеграции в ЕЭС. В рамках Европы планировалось решить и проблему объединения Германии. Среди других лозунгов можно отметить приверженность роли ООН как организации, гарантирующей коллективную безопасность и играющей роль «инструмента международного сотрудничества», принцип мирного сосуществования двух систем, приверженность идее создания европейских вооруженных сил, но интегрированных в структуры НАТО (противопоставление традиционной идеи военного союза, подразумевавшего существование независимой армии, идее военной интеграции), создание ассоциации между Европой и США на равноправных основах, критика выхода Франции из военной организации НАТО (осуществленного по инициативе де Голля в 1966 г.) [159] .

Таким образом, «Демократический центр» предлагал (и частично воссоздавал) поздние ориентации МРП, приспособленные к новым политическим условиям. Программа была нацелена на либеральный (свобода личности и предпринимательства), социальный (солидарность внутри общества) и европейский (верность идее наднациональной Европы) путь развития, что в принципе не исключало возможности сближения как с ФДСЛС, так и жискардистами по ряду вопросов. Сохранились непримиримый антитоталитарный дух программы, антикоммунизм, непринятие стиля управления президента Ш. де Голля [160] . Однако выдвигая на первый план лозунги солидарности и свободы, европейского строительства и социального обязательства, «Демократический центр», в сущности, следовал за темами общих дискуссий во французском политическом и интеллектуальном сообществе, не формулируя каких-то собственных ключевых оригинальных тезисов [161] .

Как можно определить специфику новой партии? По мнению Д. Зераффа, «Демократический центр» никогда не представлял себя как единственный или «подлинный центр». В своей заключительной речи на учредительном съезде Ж. Леканюэ больше говорил о реформах, чем о «центре» (если только это не наименование партии). От МРП была позаимствована идея «силы движения» (force de mouvement). Поскольку термины «объединение» или «союз» отныне «принадлежат» голлистам (названия их партий), то это понятие кажется центристам единственной возможностью выйти за дихотомию правые / левые и выразить сущность политического центризма [162] . Иными словами, ДЦ предстает, выражаясь словами Ж. Леканюэ, «сила предложения», как полюс объединения демократов, как результат некоей воли к реформам и не несет никакого серьезного разрыва с предшествующим периодом христианской демократии.

В чем особенности политического выбора «Демократического центра»? Кратко ответить на этот вопрос можно на примере формирования отношений с другими политическими силами, которые были, несомненно, противоречивы и не лишены нюансов.

Итак, слева находились социалисты и коммунисты. По поводу первых центристы Ж. Леканюэ еще питали некоторые иллюзии. Один из функционеров новой партии Р. Вуде отмечал: «Если мы рассмотрим скорее дух, чем тексты, то мы констатируем, что Социалистическая партия главным образом стремится к социальному прогрессу и подлинному демократическому режиму, что есть цели центризма. Следовательно, между социалистами и центристами существует неоспоримое сообщество духа и сообщество, касающееся целей, преследуемых в ближайшем будущем». Проблемы социалистов, по его словам, состоят в опоре на марксизм, традиции антирелигиозной борьбы и присутствии слева коммунистов» [163] .

Весной 1966 г. Ж. Леканюэ так отвечал на предложение Ф. Миттерана о создании «контрправительства»: «Я надеюсь, что эта формулировка, по крайней мере, с большой вероятностью приведет Демократическую и социалистическую федерацию к прояснению своей позиции в отношении правительственной программы… инициатива Миттерана тогда кажется очень полезной. Равным образом лучше различались бы возможности согласия между «федератами» и другими демократами. Позиции Федерации, особенно ее левой части, и ее отношения с коммунистической партией заодно были бы уточнены». Он подчеркивал, что нельзя создать большинство только на базе одной Федерации [164] . Продолжая делать реверансы в сторону левых, Ж. Леканюэ заявлял, что во втором туре ближайших парламентских выборов он предпочел бы кандидата Федерации кандидату ЮНР, даже с голосами коммунистов [165] . Однако, это была лишь тактическая уступка центристов. Уже осенью 1966 г. Ж. Леканюэ, по-прежнему не исключая возможности управлять вместе с Ф. Миттераном в случае победы оппозиции, оговаривал, что это возможно при условии, если Федерация сделает выбор между центром и коммунистами [166] .

Что касается антикоммунизма, то его особенность передает уже упоминавшийся ранее Р. Буде, в далеком прошлом сам член ФКП, покинувший партию после заключения советско-германского пакта в 1939 г. «Если я считаю, – пишет он, – что коммунистический режим является негативным для счастья людей, социального прогресса и мира, то я также утверждаю, что большинство членов партии заслуживают уважения и симпатии за их преданность социальному действию, которое очень часто они вдохновляют. Чтобы отвести французов от коммунизма, надо в реальности проводить социальную политику и в особенности развивать гражданское просвещение, учить граждан, что может существовать режим действительно демократический, более братский, чем сегодняшний, и показать им реальность коммунизма такой, какой она существует близ нас, в Германии ив Чехословакии особенно. Можно быть обманутым словами, письмами, обещаниями, но не реальностью» [167] . В вопросе прямых отношений с компартией Ж. Леканюэ оставался непоколебимым: «Между коммунистами и нами в обозримом будущем нет никакой возможной встречи… Я почувствовал некоторое ослабление европейской идеи со стороны некоторых лидеров Федерации левых сил. Что касается де Голля, его позиция является электоральной. Его обращение к Востоку отвечает воле сдвинуть левых с их позиций. Коммунисты хотят заточить левых в единстве, в котором они будут доминировать. Имеется нечто-вроде диалектики между коммунистами и голлистами. За отсутствием достижения своей собственной победы ФКП предпочла бы поддержку существующего большинства» [168] .