Чтение онлайн

В своем выступлении перед немецкими депутатами Ж. Леканюэ развивал идею тесного взаимодействия политической интеграции Европы и НАТО. По его словам, полная реализация идеи «Общего рынка» требует создания таможенного союза и организации сельскохозяйственного рынка, движения к экономическому союзу, гармонизации социального и налогового законодательства, реализации совместной экономической политики, особенно в промышленной и торговой областях. Следующим этапом должно стать движение от экономического союза к политическому, постепенно вырабатывая «совместную политику в области дипломатии и обороны, в настоящее время блокированную». Ж. Леканюэ подверг критике идею национального суверенитета и национального государства, которая влечет за собой изоляцию. Этой идее он противопоставил идею «Общностной Европы», которая состоит не в «разрушении нации», а в стремлении выйти за рамки национального государства. Он считал, что Западная Европа является неотъемлемой частью «атлантического мира». Вместе с тем отношения между США и Европой «глубоко эволюционировали с 1947 года, экономическое оздоровление “Европы Шести” сделало необходимым установление отношений нового типа между двумя берегами Атлантики». Следовательно, американскому лидерству с доминированием США в Атлантическом альянсе необходимо противопоставить «ассоциацию между равными партнерами в правах и влиянии». Это «лояльное партнерство» требует уважения европейских прав и инициатив, повышения роли Европы в мире. Реформа НАТО предполагает разделение ответственности, в том числе в области ядерной политики, между США и единой Европой. Таким образом, «Атлантический альянс должен одновременно сохраняться и эволюционировать». Но эта эволюция должна идти параллельно с созданием «политической Европы». В ответе на советские действия во время Берлинского кризиса 1961 г. Ж. Леканюэ видел солидарные действия стран НАТО. В то же время, по его мнению, «разделение Германии и Берлина есть один из элементов нестабильности в Европе, и никакая подлинная разрядка не может произойти без его исчезновения» [185] .

Что касается положения дел во Вьетнаме, то позиция христианских демократов была следующей. В докладе, сделанном на заседании руководящего комитета «Демократического центра» Жильбером, бывшим французским послом, был дан глубокий анализ природы, истории конфликта и предложены пути его решения. Жильбер отметил характер войны, которую он трактовал не как колониальную. Она не имеет увязки с ООН, подобно войне в Корее. Это не региональный конфликт, так как в ходе него сталкиваются интересы «великих держав». Это даже не война собственно за Вьетнам из-за ее «подрывной стратегии» (которая включает движение за мир, терроризм, партизанскую войну, политическую пропаганду, психологическое давление, подготовку общественного мнения). Относительно возможных решений, то из трех наиболее реальных (первое – немедленное прекращение огня и вывод американских войск, возврат к Женевским соглашениям 1954 г., второе – продолжение войны вплоть до открытого конфликта с Китаем, третье – начало переговоров с целью мирного урегулирования конфликта при необходимых международных гарантиях), Жильбер склонялся к третьему варианту [186] . Позднее, на политическом совете «Демократического центра» было сформулировано следующее предложение: «Восстановление мира во Вьетнаме является главной заботой. Оно возможно лишь в рамках переговоров, без предварительных односторонних условий, в которых участвовали бы все заинтересованные государства. Роль Франции состоит в том, чтобы способствовать их подготовке, ассоциируясь с посреднической деятельностью, из которой она в настоящее время исключена» [187] .

Во внутренней политике «Демократический центр» стремился найти некий баланс между жесткой персональной критикой де Голля и отношением к правительственной политике, которое было более сдержанным и периодически конструктивным. Например, в коммюнике политического совета «Демократического центра», состоявшегося 25 июня 1966 г., констатировалась «стагнация и болезнь» французской экономики, которая выражалась в забастовках, частичной безработице в некоторых отраслях и падении инвестиций. Чтобы выйти из такого состояния, по мнению, руководства партии, необходимо было ускорить жилищное строительство и реформировать систему образования, ввести налоговые льготы для подъема инвестирования, «постоянное согласование» и переговоры между государством и прочими экономическими агентами на всех уровнях по заключению «национального контракта социального прогресса», содействовать французскому сельскому хозяйству в продвижении на европейский рынок, привести в соответствие совместную европейскую экономическую и социальную политику [188] .

Парламентские выборы 5 и 12 марта 1967 г. стали первым серьезным испытанием для новой партии. Как подчеркивала К. Исмаль, из 390 кандидатов «Демократического центра» только 320 выступали под его этикеткой (82 %). 93,1 % индивидуальных членов упоминали только ДЦ и связывали себя столько с ним, но из них 84,2 % принадлежали к бывшей партии МРП, 55,6 % имели связи с «умеренными» и 24,1 % – с радикалами. Часть кандидатов ДЦ выступала под своими этикетками, что было правилом для регионов, где некогда было сильным влияние МРП (например, Нижнего Рейна), «умеренных» (например, Иль-и-Вилен) или радикалов (например, Жиронда, Восточные Пиренеи). Это свидетельствовало о слабой связи между партией Ж. Леканюэ и кандидатами, выдвинутыми от «традиционных партий» [189] .

Особенностью избирательной кампании стала ее концентрация вокруг личности Ж. Леканюэ, что выглядело прямым продолжением президентской кампании. Значительная часть пропаганды и афиш была сосредоточена на его фигуре. «Голосуйте за Демократический центр, за свободы, социальный прогресс, единую Европу», – гласила одна из афиш на фоне портрета Ж. Леканюэ. В другой афише лозунг был более прямым: «С Жаном Леканюэ стройте современную Францию». Даже избирательный манифест ДЦ, опубликованный в «Курьере демократов», открывался фотографией Леканюэ и текстом презентации, подписанным им. В телевизионном эфире Ж. Леканюэ также занимал значительное пространство, будучи единственным руководителем партии, представлявшим ее лично (тогда как остальные делегировали своих представителей). «Такая персонализация, – отмечает К. Исмаль, – находится в линии персонализации президентской кампании. Речь идет одновременно о том, чтобы напомнить слушателям, что “Демократический центр” зародился в период президентских выборов, и вызвать волну симпатии и присоединения к партии, сравнимой с волной, которая окружала кандидата Елисейского дворца. Вот почему Жан Леканюэ остается главной звездой “Демократического центра”. Однако персонализация, найденная на национальном уровне, кажется менее реальной в провинции» [190] .

Но, будучи активно представленным в эфире через своего лидера, «Демократический центр» почти не обновил традиционные средства избирательной кампании. Его пресса осталась обычной, без ярких статей и заголовков, на серой бумаге, часто даже без нумераций страниц и с малым числом фотографий. В этом плане «американизация» почти не затронула кампанию центристов, вопреки относительным успехам президентской кампании 1965 г. Традиционализм и рутина – так можно охарактеризовать содержание партийных изданий в эти дни. Тем не менее, широко использовались лозунги, цвета и знамена, фильмы, «школы политического воспитания» (было организовано восемь сессий в Париже, Анже, Тулузе, Кане, Лионе, Экс-ан-Провансе, Реймсе и Лилле), «семинары кандидатов» (организованные Т. Брауном и Д. Бодуеном), брошюры (например, «1001 совет» для подготовки и ведения избирательной кампании) [191] .

Главной темой национальной избирательной кампании стал голлизм. Почти отсутствовали реакции и размышления о ФДСЛС, которая виделась до этого как вероятный политический партнер христианской демократии. Голлизм в трактовке «Демократического центра» – это генерал де Голль, его правительство него политика, уходящее большинство. Такая реакция выглядела естественной с точки зрения оппозиционности партии Ж. Леканюэ и расклада политических сил. Но во время кампании проявилась уже обозначившаяся ранее тенденция: переход от жесткой оппозиции к правительственной политике к идее возможного сотрудничества с правительством голлистов как «силы предложения». Это изменение нашло отражение в лозунге «сохранить корабль и сменить курс». Что означал этот лозунг? Первая его часть трактовалась как намерение сохранить действующие институты. Причем вариативность таких намерений простиралась от желания «улучшить» конституцию (введя, например, Верховный суд или записав в нее habeas corpus) до эволюции к «подлинному президентскому режиму». Такая позиция основывалась на трех аргументах: 1) институты были одобрены народом, следовательно, никто не имеет права ни изменять их, ни присваивать себе; 2) действующие институты гарантируют стабильность; 3) парламентские выборы не являются третьим туром президентских выборов. Вторая часть лозунга интерпретировалась через требование новой политики, которая вращалась бы вокруг трех тем: диалог и демократия, новая экономическая и социальная политика, Европа. Следовательно, глава государства должен быть арбитром, должен уважать большинство, происходящее из итогов парламентских выборов и назначить правительство «в соответствии с народной волей» [192] . Иными словами, подчеркивалась необходимость центризма (как отказ от биполяризации), нового большинства (которое возможно только с центром). Однако оставались открытыми вопросы, какие политические силы войдут в новое большинство, как будет формироваться правительство, какова будущая роль «Демократического центра»? Два возможных варианта развития событий обсуждалось руководством партии: во-первых, формирование нечто вроде «третьей силы», включающей часть левых, «Демократический центр» и голлистов (партия как «полюс большинства») в рамках «контракта легислатуры»; во-вторых, новое большинство, составленное из радикалов, социалистов, демократов и независимых республиканцев. Оба варианта, в целом, могли стать выигрышными для «Демократического центра», делая его арбитром ситуации.

На парламентских выборах 5 и 12 марта 1967 г. «Демократический центр» получил поддержку в первом туре 12,79 % (2 864 512 избирателей от общего числа 22 392 317) избирателей и 27 мест в Национальном собрании по итогам второго тура. 121 место получила ФДСЛС (в том числе 4 – ОСП), 73 – ФКП, 200 – ЮДР, 44 – «независимые республиканцы». Собственно «Демократический центр» имел 27 мест, но с учетом присоединившихся депутатов и формирования фракции «Прогресс и современная демократия» центристы имели 41 депутата [193] .

Хотя руководству «Демократического центра» удалось добиться единых кандидатур во многих округах, общий итог был удручающим (в сумме он составлял меньше, чем процент МРП и «умеренных» в 1962 г.). По сравнению с 1962 г. христианские демократы потеряли порядка 13 % своего электората. Сыграл свою роль двойной отказ: отказ ФДСЛС разорвать свой альянс с коммунистами и отказ жискардистов выйти из правящего большинства. В итоге, стратегия ДЦ оказалась обречена на неудачу, а «сила предложения» не востребованной возможными политическими партнерами. Причем во втором туре центристские избиратели, как обычно, разделились, но в своей массе голосовали за умеренных и левых кандидатов [194] . Такое разделение избирателей было следствием двух альтернатив: первая касалась выбора между голлистами и «независимыми республиканцами», вторая – между «Демократическим центром» и ФДСЛС. Политологи Ж. Шапсаль и А. Лансло отметили, что от 25 до 45 % избирателей «Демократического центра» отдали свои голоса кандидатам ФДСЛС на почве борьбы с голлизмом. Причем левые не делали никаких жестов в пользу «Демократического центра», отдав приоритет союзу всех левых сил [195] . По мнению Ф. Гогеля, серьезным затруднением для центристов было сохранение своей оригинальности из-за невозможности борьбы на два фронта – против голлизма и против «коллективистских формул» совместной программы ФДСЛС и ФКП. С точки зрения биполяризации было необходимо, чтобы центристы располагались именно в центре, а не справа, тогда как голлизм был бы только справа. При этом, если взглянуть на список членов фракции «Прогресс и современная демократия», то он на 80 % чужд правой. Но если рассматривать ее избирателей, то получается иная картина: 1 /3 из 3 млн голосов, полученных ДЦ в марте 1967 г. – это голоса правых и крайне правых избирателей [196] .

12 марта 1967 г. Ж. Леканюэ так комментировал итоги выборов: «Результаты, полученные Демократическим центром, позволят нам иметь автономную фракцию в Национальном собрании, что даст нам полную свободу действия. С другой стороны, мы не будем иметь в Бурбонском дворце число мест, соответствующее трем миллионам голосов, которые мы получили в первом туре. Можно констатировать прискорбный разрыв страны на два блока, разрыв, желаемый голлистским лагерем» [197] . Немного позже, в апреле, последовало заявление Ж. Дюамеля, имевшее спустя несколько недель последствия для функционирования партии. «Это не центр был побежден, а «Демократический центр» [198] , – заявил он в интервью журналу «Экспресс».

Таким образом, по итогам выборов, «Демократический центр» не смог противостоять ни биполяризации, которую он отвергал, ни ниспровергнуть большинство, с которым он боролся. В новом составе Национального собрания была создана фракция под названием «Прогресс и современная демократия», руководителем которой стал Жак Дюамель (поскольку Ж. Леканюэ являлся сенатором и не мог занять этот пост). 3 апреля 1967 г. голлист Ж. Шабан-Дельмас был избран председателем Национального собрания (261 голос против 214, поданных за Г. Деффера). 6 апреля было утверждено новое правительство Ж. Помпиду.