Чтение онлайн

Шкловский идол

Также достоверно известно, что в Минске до начала XX в. (1905 г.) действовало древнее языческое капище, так называемое Минское капище, на правом берегу реки Свислочь, по улице Ульяновской (в настоящее время напротив лицея БГУ).

Как сообщают археологи Л. Дучиц и Э. Левков, в народе его называли «малельня ля камня». Капище представляло собой прямоугольную площадку, на которой размещались священный камень (Дзед, Стары), дуб (Волат), огонь (Жыжа) и колодец со святой водой. Рядом с капищем стоял дом жреца (двух последних, отца и сына, звали Севастеями). Жители приходили поклониться к капищу с просьбами об избавлении от болезней, о помощи в насущных делах, любви, поисках украденных вещей и т. д. Камню (валуну красного гранита высотой 1 м) приносили в жертву молоко, вино, мед, ткани. Огню жертвовали домашний скот и птицу (коз, свиней, овечек, петухов). На ветках дуба развешивали рушники и ткани.

Есть много исторических примеров, подтверждающих факт сосуществования в Великом Княжестве Литовском православия и язычества. Многие великие литовские князья оставались язычниками, что не мешало им пройти обряд крещения. Согласно «Хронике Быховца», князь Миндовг (ок. 1195–1263), основатель первой династии князей ВКЛ, «паслаў да Папы, прыняў хрост, але хрост яго фальшывы быў: ён заўсёды ахвяры складаў патаемна багам сваiм… I багам сваiм служыў, i целы мёртвых спальваў, i паганства сваё яўна вызнаваў». Летописец подчеркивает, что все эти шаги по христианизации еще не сделали ВКЛ христианским государством. И это положение сохранялось до 1385 г., пока по условиям Кревской унии между Польшей и Великим Княжеством Литовским христианство католического (западного обряда) не стало официальной государственной религией.

Экспозиция краеведческого музея «Древний Туров».2010 г. Фото С. Захаркевича

Православная, а особенно католическая церковь на протяжении столетий боролась с остатками язычества. Об этом свидетельствуют архивные документы. Так, в «Актах, издаваемых Комиссиею для разбора древних актов в Вильне» (т. 33: Документы, относящиеся к истории Западно-Русской церкви) помещены жалобы священников на «неприличное поведение» населения во время церковных праздников. Особенно много жалоб было со стороны католического духовенства, которое заботилось о «чистоте» вероисповедания и обрядов населения. В 1610 г. ксендз настоятель Мельницкого прихода Брестской диоцезии подал в Мельницкий городской суд жалобу на войта И. Щербича, ратмана, советников и лавников г. Мельника, а также на всех мельницких горожан, которая заключалась в том, что они, «будучи с костельной кафедры неоднократно явно и публично увещеваемы и убеждаемы удерживать и отвращать русских (православных. – А. В.) от их праздника “Клечане” (т. е. Зеленые святки), не только не выполняли этого, но даже и благоприятствовали им в этом». Далее ксендз сообщает (при этом, может, что-то и выдумывает) почти этнографические зарисовки семушных празднований мельницких горожан, имеющих явно языческое происхождение, что вызывало наибольшее возмущение священника. «В ближайшее к празднику св. Троицы воскресенье накануне и во время самого праздника, с утра до вечера, по улицам города, лугам, полям, лесам, около плебании и подле самого костела Мельницкого, почти в самом центре города…ходят русские мужчины и женщины с рожками и дудами, тимпанами и иными многими деревенскими инструментами, приспособленными к танцам, пляшут разные танцы, по обычаю языческому, скачут, словно саранча, вверх и вниз, кричат…».

Камень «Дед». Минск. Музей валунов

На протяжении столетий фиксируется сохранение остатков язычества и особенности переплетения языческих традиций и христианских верований в менталитете и обрядности белорусского крестьянства. Фольклорист и этнограф Н. Янчук характеризует особенности мировоззрения белорусского крестьянина в газете «Минский листок» (1887. № 21). Он пишет, что «ум (белоруса) до сих пор продолжает питаться обломками старинных воззрений, остатками от древней системы верований. Школа пока только начинает давать утешительные результаты. На духовенство тоже нельзя пока много рассчитывать.

Языческое капище в Минске. Конец XIX начало XX ст.

Иной крестьянин по месяцам может не посещать церковь, находящуюся за несколько верст… Белорусский батюшка часто сам разделяет с народом все его предрассудки… Положим, на поле крестьянина злой человек сделал завитку или залом. Чтобы избежать бедствия, которое ему грозит от этой козни, он немедленно приглашает священника, который за известную плату читает известную молитву против бесовского наваждения, торжественно вырывает завитку и предает сожжению. Впрочем, священники не могут похвастать, что они одни властны в этом. И до сих пор часто крестьянин предпочитает призвать знахаря, который к тому же разгадает, с какой целью сделана была завитка: на скот, на поле, или на самого хозяина, или его детей, чего священник, конечно, не в состоянии сделать; а иногда знахарь укажет даже виновника злого умысла, и тогда он берет завитку и переносит тайком на поле этого виновника со всею бедою, какая должна произойти от завитки… Иногда приглашают сначала знахаря, колдуна для разъяснения завитки, а потом уже священника для ея уничтожения. Так что здесь вы видите уже маленькое превосходство христианского элемента над языческим, хотя оба они, так сказать, уживаются еще рядом».

Реконструкция Минского капища.

Рис. В. Стащанюка

Большинство языческих по происхождению обрядов имело целью обеспечение благополучия семьи и хорошего урожая, приплода скота и избавление от болезней, сглаза, нечистой силы и колдовства. Та же их сущность сохранилась и в христианских по форме и языческих по существу обрядах. Можно отметить черту, характерную для праздничных традиций, – это схожесть основных обрядовых элементов католических и православных праздников сельского населения, за исключением канонической (храмовой) части. Это подобие основывается на сохранении языческих элементов в христианстве.

Прослеживается следующая структура христианских праздников. В их основе лежит первый слой – древняя языческая составляющая, на которую накладываются следующие слои: ветхозаветный (библейский) и первохристианский. Затем наслаиваются календари разных христианских церквей – православной, католической, протестантских, которые возникли в разные исторические эпохи. Так была сформирована структура христианского календаря.

История христианского календаря относится к первым векам существования христианства. Церковные историки (например, архимандрит Киприан (Керн) считают, что уже в самом начале формирования христианства появляются первые праздники. В I–III вв. в христианстве закрепляется традиция празднования двух самых ранних из всех христианских праздников – Пасхи и Пятидесятницы. В этот период на христианский календарь оказала сильное влияние ветхозаветная (иудейская) традиция. Некоторые историки церкви даже полагают, что с иудейским календарем соотносятся подвижные праздники (Пасха, Пятидесятница, остальные праздники со временем были отторгнуты), с христианским – неподвижные. На развитие христианского календаря оказали влияние также античная, ближневосточная и североафриканская (египетская) культура. В первых столетиях нашей эры у христиан появляется традиция почитания Явления Господнего, которое объединяет и Рождество, и Крещение, с неустановленной датой празднования. В этот период появляются праздники в честь христианских мучеников – отличаются и даты рождения, и даты их мученической смерти.

Архимандрит Киприан (Керн) дает следующую периодизацию христианских праздников. В IV–V вв. разграничивается Рождество Христово от Крещения, устанавливается 40-дневный Великий пост. В календаре появляются праздники Входа Господнего в Иерусалим, Сретения и Вознесения Господнего, появляются первые праздники в честь Богородицы, устанавливается праздник в честь Всех Святых, а также праздник в честь обретения ев. Еленой Честного Креста. Распространяется ритуал празднования последних дней Страстной недели – чтение торжественных Литаний (молитв) в Великий четверг, Вынос Креста и поклонение ему в Великую пятницу, самый строгий пост, крещение оглашенных (тех, кто готовится принять крещение), продолжительная литургия – в Великую субботу.

В IV–V вв. исчезают агапы (совместные трапезы христиан), и литургия происходит утром, перед трапезой. На вечерне поются псалмы, ектении, устраиваются чтения, произносятся молитвы. Существуют всенощные. Возможно, уже устраиваются процессии по святым местам города, к захоронениям мучеников.

В VI–VIII вв. в христианском календаре появляются праздники Обрезания Господнего, Преображения, Благовещения, Рождества Богородицы и Введения во Храм, праздники в честь отдельных святых. Календарь этого периода уже больше напоминает позднейшие православный и католический календари. Существенная разница только в одном – между современным календарем с его исключительным богатством праздников и той простотой, которой отличался раннехристианский календарь. «С одной стороны, Христос, который не установил ни одного праздника, с другой – современный календарь; с одной стороны, абсолютная простота апостольского ритуала, примитивность Литургии, описанной в Дидахии или у Иустина Философа, с другой – пышность современного нам чина, разработанность нашей литургии, богатство наших ризниц», – писал архимандрит Киприан (Керн).

Таким образом, те правила церковной жизни, которые были установлены еще в апостольские времена, должны были выполняться всеми христианами. Частично они дошли и до нашего времени. В книге «Поведение древних христиан во дни воскресные и праздничные» (1856) дается следующее описание. Первые христиане делили богослужение на три цикла: суточный, седмичный (недельный) и годичный, что позднее нашло воплощение в богослужебном уставе. На этих богослужениях христиане пели гимны Христу, читали «Отче наш», устраивали агапы – «вечера любви». Во все без исключения воскресные и праздничные дни первые христиане особенно старательно посещали храмы для участия в общественном богослужении. Считалось великим грехом встречать праздник в доме и в состоянии сна. Всю предпраздничную ночь верующие в храме или в другом месте (например, во время путешествия) читали молитвы, тексты Священного Писания, пели псалмы, слушали поучения и таким образом встречали праздник.

В книге Апостольских Постановлений так сказано о пасхальном бдении: «При наступлении единой от суббот, которая есть день Господень, с вечера собравшись все вкупе в Церковь, проводите время в бдениях, в продолжении всенощеного бдения вашего читайте Закон, пророков и псалмы до пения петухов; и после, как со страхом и трепетом прочитано будет Евангелие народу и предложено душеполезное поучение, оканчивайте ваш плач» (имеются в виду воспоминания о страданиях и погребении Иисуса Христа).

Христиане собирались в храмы в воскресные и праздничные дни. Евангелист Лука в Деяниях Апостолов сообщает, что неотъемлемая принадлежность воскресного дня – общественное собрание, во время которого совершается таинство евхаристии (причащения). Мученик Иустин Философ говорит о воскресенье («день солнца») как о дне собраний христиан к литургии. Для Иоанна Златоуста воскресенье – время особых добрых дел: «В этот день прекращается всякая работа, душа от успокоения становится веселее, а что всего важнее – в этот день мы получаем особое множество благ. В этот день разрушена смерть, истреблено проклятие, уничтожен грех, сокрушены врата адовы, связан дьявол, прекращена долговременная брань, совершилось примирение Бога с человеком, род наш вошел в прежнее или гораздо лучшее состояние, и солнце увидело удивительное и чудное зрелище – человека, соделавшегося бессмертным». Таким образом, у первых христиан днем отдыха вместо ветхозаветной субботы (евр. шабат – «шесть дней Господь создавал мир, на седьмой – отдыхал от работы») стало воскресенье. По канону, «Господь своим Воскрешением освятил первый день, который идет за субботой, – воскресенье».