Чтение онлайн

Тут я заметил, что и наша рота стала вставать со своих мест и спускаться вниз. Видимо предстояло окончательное прохождение всех колонн. Стас и Вадька, правда еще сидели, но мимо них проходили наши красные курсанты. Вадька следил за мной взглядом, а Бобер, я заметил, спускался вниз по ступенькам, обгоняя медленно идущих. Он явно куда-то спешил. Поток стал струиться к выходу со стадиона на площадь. Стас и Вадька влились в эту реку, но перед выходом они остановились в ожидании меня. Но раньше ко мне почти подбежал Бобер.

– Слушай, Принц, а кто это?

– Где? – я сделал вид, что не понял его.

– Ну, кто эта мадам, с которой ты тут прогуливался?

– А! Моя одноклассница…

– Классная одноклассница! – присвистнул он.

Мы пошли вместе с ним к выходу, и я почувствовал, что Серега хочет еще что-то сказать, но не знает, как. Я не стал его торопить потому, что догадывался о сути его вопроса.

– Принц, а что за девушка? – спросил проходящий мимо Строгин.

– Одноклассница…

Когда мы поравнялись с Вадькой и Стасом, то я не услышал от них ни единого вопроса, касающегося меня и Лоры. Они тактично молчали, но до поры до времени.

– Ничего, такая девочка! – уронил Разыграй, курсант из третьего взвода. Он был местным и учился в соседней школе.

– Лора Дзагоева, - пояснил ему я.

– Да ладно?!

– Да!

– Не узнал! – удивился он, хотя я думаю он ее и не знал, но для примазывания к событию дня он притворился, что тоже знаком с такой красавицей.

Я еще долго в течение дня объяснял своим сослуживцам «кто такая девушка, с которой я гулял, откуда я ее знаю и нет ли между нами чего-нибудь такого…».

Мы прошли еще раз по площади, но теперь уже не одни, а в многочисленных колоннах студентов. Покричали в удовольствие, разрывая легкие и тем самым поднимая себе настроение. Помахали правыми руками и в общем хорошо порезвились. Принцип: «если тебя насилуют, то постарайся расслабиться и получить удовольствие» за годы учебы нами был хорошо усвоен. Мы расслабились и порадовались жизни. Во-первых, мы не сидели в скучных кабинетах, нас не пытали преподаватели, выбивая из нас знания некогда вложенные ими же. Во-вторых, мы посмотрели на студенток и некоторые даже встретились со старыми знакомыми, включая, конечно, и меня. А в-третьих, мы были молоды, счастливы и на дворе стояла весна, а она, как известно, пора любви и молодости.

* * *

Первый день мая. Команда «подъем» на удивление желанна и приятна. Настроение лучше некуда. Даже утро новогоднего праздника не радовало так, как в этот день. В коридоре музыка из каптерских колонок, правда все больше бравурная, официальная советская музыка, прослушанная цензорами и допущенная к звучанию в праздник труда. Уже на первом построении мы наряжены в алую спортивную форму и в ней уже идем на завтрак. Младшие курсы с уважением смотрят на нас, словно мы какие-то небожители. Им не терпится стать такими же, как и мы. В девять часов мы выходим за ворота училища и строем идем вниз по улице Ленина к площади Ленина. На улицах города расцветает праздник. Кумачи флагов развиваются на каждом столбе, над дорогой появились растяжки с лозунгами и поздравлениями – «Мир! Труд! Май!». Везде счастливый народ, он тоже спешит к местам сбора своих трудовых коллективов. В руках у людей гвоздики, шары на палочках и просто на нитках, многие несут портреты членов ЦК КПСС, у многих фотографии Михаила Сергеевича, с замазанным родимым пятном, «отретушированные фото приукрашают действительность». Кое-где слышны песни под гармонь или гитару, но в основном музыка льется из колоколов на столбах. За километр до площади мы останавливаемся, уткнувшись в хвост уже сформированной колонны, которая по задумке организаторов должна пройти перед нами. Все идет по плану, как и задумано организаторами. Здесь нам откуда-то сбоку поступает команда «вольно» и наши курсанты достают из потайных мест пачки сигарет, коробки спичек или зажигалки. Мы ждем начала праздника. Над строем клубятся облака табачного дыма.

И вот из колонок, коих висит по одной и по две почти на каждом фонарном столбу, слышится команда начать движение. С опозданием в десять минут впереди стоящая колонна дергается и начинает движение.

– Спортсмены! Шагооммарш! – подкалывая нас, кричит Чуев и мы, начинаем медленное движение к трибуне.

За впереди идущими людьми, несущими первомайские транспаранты, флаги союзных республик, разноцветные воздушные шары и фотографии членов политбюро на палках, нам не видно ничего, поэтому мы вглядываемся по сторонам, пытаясь уловить свое местонахождение.

В неистовом задоре и веселье, отмечая праздник весны и труда, мы, еще даже не дойдя до трибуны, орем под лозунги, доносящиеся из колонок, боевой клич «ура». Вот рота миновала ЦУМ и повернув налево вошла на площадь. Здесь мы растягиваемся по ширине почти всей площади и, немного задержавшись, чтоб отделиться от впередиидущих, начинаем свое торжественное шествие.

– Ура! – орем мы, как угорелые, проходя мимо трибуны, на которой устало и безразлично нас приветствуют руководители края.

Пройдя красной спортивной колонной, мы, не останавливаясь нигде, отправляемся вверх по улице Ленина обратно в училище. Когда мы поднялись на свой этаж, часы показывали уже двенадцать.

– Переодеваемся и строимся в увольнение! – прохаживаясь по коридору и на ходу снимая с себя красные одежды, радостно извещал наш любимый старшина.

Мы постарались не заставлять его долго ждать. Моментально переодевшись в «парадку» через полчаса мы уже стояли в строю, готовые выбежать в праздничный город. По случаю праздника генеральная еженедельная уборка территории была отменена и ложилась на плечи дежурной смены.

Наверное, впервые я с такой скоростью и с таким нетерпением мчался домой, вернее даже не домой, а к Вовке. Хорошо, что к следующей после училища остановке, к которой я подошел уже через пять минут подъехал автобус номер пятнадцать, этот как раз останавливался напротив моего дома. Я вскочил в него и пока ехал мысленно торопил его, ведь он тащился медленнее, чем я шел.

Вовка был дома. Аллилуйя! Я протиснулся сквозь узкую щель в проеме, поскольку мой друг детства не успел открыть дверь пошире.

– Ты куда-то спешишь? – удивился Вовка.

– Да, времени мало. Вов, ты что-нибудь знаешь о Дзагоевых? – спросил я.

– В каком смысле? Что именно? Что-то случилось? – напрягся мой друг.

– Да, нет! Хотел бы узнать об их дочери…

– О Лорке что ли?

– Ну, да!

– А что ты хочешь от меня услышать? Я-то с ними не очень общаюсь, матушка дружит с Аллой Петровной.