Хромовые сапоги
Шрифт:
– Да, обещал…
– Пойдем, иначе она обидится!
– Пойдем! А где все остальные твои?
– Папа на дежурстве, завтра только вернется, а Артур у друзей был. Так что никто тебя не съест! Хотя и они не едят моих друзей! – хихикнула Лора.
Неспеша мы дошли до дворца им. Гагарина, прошли общежитие строительного техникума, в котором я пару раз бывал на третьем этаже в триста пятой и триста тринадцатой комнате, и остановились у булочной. Здесь Лора взяла меня за руку, и я почувствовал, что ее рука очень холодная, и понял, что она на самом деле замерзла.
– Я очень рада, что ты зашел ко мне!
– И я рад.
– Пойдем, сейчас тебя будут потчевать пирогами и мясом…
<p style="margin-left:159.75pt;">
* * *
Странное это чувство, любовь. Такая разная и многогранная, и всегда в то же время похожая. Нет, не как близнецы, а скорее, как обычные братья и сестры. К одному человеку ты испытываешь один вид любви, если так можно говорить о ней, ка другому это совершенно не похожий, но все-таки тоже вид любви. Сколько я любил девушек, но ни разу мои чувства не повторялись, всегда было что-то, что сильно меняло облик этого чувства.
Вернувшись из увольнения, я не испытывал ни ревности, ни беспокойства, меня не тянуло обратно, мне не хотелось все бросить и мчаться к Лоре. Мной овладело чувство спокойствия и уверенности. Уверенности в себе, в ней, в будущем, в настоящем. Возможно я не влюбился в свой бывшую одноклассницу? Но это не так. Я вспоминал каждую минуту, каждую секунду, проведенную с ней. Я улыбался, как ребенок, думая о себе и о Лоре. Но удивительное и совсем не знакомое мне чувство спокойствия никак не могло мной объясниться.
Неделя после моего возвращения из новой жизни прошла очень спокойно. Я не рвался к телефону, не искал двушку, чтоб набрать заветный номер и услышать голос той, которая в одно мгновение стала для меня очень дорогой. Изредка задаваемые новые вопросы моими друзьями и все те же старые задаваемые запоздавшими с ними товарищами из других взводов о Лоре не выводили меня из себя, я с улыбкой отвечал и мне было приятно, что вся рота знает о моей девушке. Впрочем, наверное, рано было говорить о Лоре, как о моей девушке, но я был отчего-то в этом непоколебимо убежден. Мне не снились сны с ней и о ней, мой мозг не взрывался от разных фантастических мечтаний и желаний. Вся жизнь текла обычным чередом. Вот только в сердце, где-то в его серединке поселился образ Лоры.
В следующие выходные я в увольнение не попал, а попал в наряд с субботы на воскресенье, таким образом лишив себя возможности встретиться с нарождающейся любовью. Сменившись в воскресенье вечером после семи часов, я теоретически мог сбегать в увольнение на пару часов, но мне очень хотелось спать, вид мой не вызывал никаких радостных чувств. Глаза красные от недосыпа, волосы грязные и пахло от меня табаком и мастикой так, что любая девушка не подойдет и на выстрел к такому ухажеру. Я отдавал себе в этом отчет и поэтому спокойно воспринял решение скорее внутреннего голоса остаться в училище и никуда не ходить.
Я завалился на кровать и мгновенно погрузился в тяжелое забытье. Это был не сон, а скорее что-то напоминающее кому. Я все слышал прекрасно, но мои веки стали весить тонну, руки, ноги и шея не могли двинуться, а мозг работал в сто раз медленнее.
Так я пролежал до десяти часов, когда коридор и весь этаж до этого времени тихие и безжизненные стали заполняться шумом голосов, шагами по скрипучему полу, хлопаньем дверей, - обычной будничной жизнью.
– Чего это ты разлегся и не пошел в увольнение? – услышал я голос Бобра.
С трудом я открыл, наконец, глаза и посмотрел на него, бодрого, веселого и пышущего здоровьем. Но ответить я пока не смог, а только пожал плечами. Серега понял, что я не хочу разговаривать, поэтому быстро скинул с себя форму, облачился в спортивные штаны и майку. Повесив «парадку» в шкаф, он, взяв сигареты, исчез. В комнате опять наступила относительная тишина пока из увольнения не явились Стас и Вадька. Они-то меня окончательно растормошили и заставили пробудиться от тяжелой дремоты.
– Вставай, надо встряхнуться, а то всю ночь будешь плохо спать, - посоветовал Стас. – Пойдем покурим!
Я, собрав всю силу воли в кулак, встал и мы пошли в умывальник. Здесь народу было не протолкнуться. Открытые окна не справлялись с густыми облаками табачного дыма. К нам протиснулся Бобер.
– Принц, а у твоей одноклассницы есть подружки? – серьезно спросил он.
– Наверное…
– Попроси ее познакомить меня с ними, будем вместе в увольнении заниматься всякими штуками.
– Спрошу, - соврал я, поскольку мне совсем не хотелось, чтобы Бобер касался моего нового, чистого и непорочного чувства своими грязными руками. Это было терпимо, когда касалось Лерки и похожих на нее девчонок.
– В следующие увольнение может мне пойти с тобой?
– Я думаю рановато! – он начинал меня злить, но я пока не показывал этого.
– Ну, все равно ты не забудь!
Я кивнул головой, затягиваясь в тот момент сигаретой. Для меня уже было давно все ясно и этот разговор велся только ради того, чтобы не обидеть своего четвертого друга.
Следующая неделя прошла довольно быстро и не была чем-либо примечательна. Распорядок дня соблюдался неукоснительно, а забавных случаев, которые происходят почти каждый день я не запомнил.
В пятницу я позвонил по знакомому мне номеру, выученному наизусть и услышал в трубке знакомый голос. Вот опять странно, - подумал я, - всю неделю я спокойно жил, но вот набрав номер и услышав голос Лоры, мое сердце забилось сильнее и громче, а внутри меня кто-то защекотал мои нервы, расположенные где-то в груди и внизу живота.
– Привет! – хотел крикнуть я в трубку, но не узнал своего голоса, он был радостным, но очень спокойным, что не соответствовало моему внутреннему напряжению.