Чтение онлайн

И в тот же самый год отправилась туда другая каравелла, одного слуги инфанта, что звался Жоржи Гонсалвиш, на каковой отправились он и другой [человек]; и они привезли с Золотой реки много ворвани и шкур тюленей.

И в сей главе подходят к концу дела сего года, в каковом мы не находим иных деяний, о коих следовало бы поведать.

Поскольку слава о сем деянии разнеслась по краям мира, суждено было ей достичь двора короля Датского, Шведского и Норвежского [454] . И так как видите вы, что высокородные люди озабочиваются тем, чтобы узреть и познать подобные вещи, случилось так, что один благородный муж из дома того принца, алчущий посмотреть свет, получил свое разрешение и прибыл в сие королевство. И, пробыв некоторое время в доме инфанта, они явился к нему просить, дабы была на то его милость снарядить для него одну каравеллу и направить его таким образом, чтобы смог он двинуться в землю негров.

Инфант, каковой с легкостью мог быть подвигнут на любое дело, в коем какой-нибудь добрый [муж] смог бы обрести почесть или приумножение, приказал тот же час снарядить одну каравеллу, самым надлежащим образом (o mais compridamente), каким только было возможно; сказав ему, чтобы он отправлялся к Зеленому мысу и чтобы они посмотрели, сумеют ли получить поруку у короля той земли, поскольку ему [инфанту] было сказано, что тот [король] был весьма великим сеньором; отправив с ним [Валларти] [для сего] свои письма и наказав также, чтобы он поведал тому [королю] некоторые вещи от его имени, ради службы Богу и Его святой вере (и сие потому, что, как ему утверждали, тот [король] был христианином). В завершение же всего было то, что, коли вышло бы так, что тот [король и вправду] имел закон Христов, то чтобы оказалось ему угодно оказать помощь в войне с маврами Африки, в каковой король дон Афонсу, что тогда царствовал в Португалии, и он [инфант] от его имени постоянно трудились вместе со всеми прочими своими вассалами и уроженцами.

Все было готово весьма скоро, и тот оруженосец, что звался Валларти, взошел на свой корабль, и вместе с ним один рыцарь ордена Христа, что звался Фернанду Афонсу и был воспитан и взращен инфантом, какового он посылал в той каравелле, поскольку Валларти был чужестранцем и не знал столь хорошо обычаи и манеры [корабельного] люда, и чтобы он направлял моряков и [вел] прочие дела, относящиеся к управлению кораблем; и также [посылал он его] почти как посла, коли случилось бы им увидеть того короля, для чего взяли они туржиманами двух уроженцев той земли. Однако же главное предводительство принадлежало Валларти.

И они проследовали так своим путем, и, после великих трудов, что достались им в море, по прошествии шести месяцев с того дня, как впервые покинули Лиссабон, прибыли на остров Палма, что лежит в земле негров, рядом с Зеленым мысом. Там они держали свой совет о том, какого образа действий следовало им держаться оттуда далее согласно распоряжениям, кои они имели от инфанта; и совершили затем плавание вперед, ибо то еще не была гавань, где им подобало отдохнуть.

И, находясь к низу от мыса, в месте, что среди уроженцев той земли зовется Абрам (Abram), они приказали там спустить на воду свою лодку, в каковой Валларти вместе с некоторыми другими высадился на землю, где они нашли уже многих из тех негров; из каковых Валларти попросил, чтобы ему дали одного, сам же он даст им другого, дабы между ними была порука, благодаря коей они могли бы провести свои переговоры (falas); на что ответом было, что таковое дело не подобало им совершать без полномочия одного рыцаря, что был там почти как губернатор той земли и звался Гитения (Guitenia). Каковой, как только узнал о подобной просьбе, прибыл туда, и оказалось ему весьма угодно предоставить то, о чем просил Валларти.

И как только один из тех негров прибыл на каравеллу, Фернанду Афонсу (лучше знавший наш португальский язык) начал беседовать с ним, говоря ему таким образом:

— Причина, по коей мы просили твоего прибытия на сей корабль, была та, чтобы ты передал нашим полномочием своему господину, что мы суть [подданные] одного великого и могущественного принца Испании, каковая лежит в конце Заката, по чьему велению мы прибыли сюда, чтобы говорить от его имени с великим и добрым королем сей земли.

И он дал ему прочесть одно из писем, что они везли, каковое было ему оглашено одним из его толмачей, дабы ему передать тем же образом тому рыцарю, что его туда послал.

— Хотя, — отвечал тот, — вы и хотите главным образом видеть Боора (Boor) [455] , каковой есть наш великий король, вы не можете в настоящее время получить от него сообщения, поскольку верно то, что он находится весьма далеко (alongado) отсюда, ведя войну с другим великим сеньором, каковой не желает ему подчиняться.

— А коли он все еще пребывает в своем доме, — спросил Фернанду Афонсу, — за сколько дней сумеете вы добраться до него с нашим сообщением, а также возвратиться с ответом?

— От шести до семи дней будет наибольшая задержка, — отвечал гвинеец.

— Тогда, — сказал Фернанду Афонсу, — будет добро, коли ты скажешь тому рыцарю, с коим живешь, чтобы он послал туда человека со своим сообщением, дав ему знать обо всем, что я тебе уже сказал. И коли твой господин так поступит, то великую службу сослужит своему королю и принесет пользу своей стране.

— Теперь же, — сказал гвинеец, — я поведаю все весьма добро Гитание (Guitanie).

Тогда они приказали подать ему еды (vianda), от каковой он ел и пил; затем дали ему одно из писем, что везли, дабы он показал его своему господину и сказал ему, что там говорилось обо всем том, что они ему прежде сказали; и чтобы он также отвез его в знак дружбы.

Однако, когда тот гвинеец был отвезен на землю, где находился тот рыцарь, что его послал, там уже пребывал другой подобный ему, звавшийся Сатан (Satam), и иной, звавшийся Минеф (Minef), что прибыл туда незадолго до того; коего безобразие было крайним, [таким,] что, согласно сказанному теми, кто там был, невозможно было изобразить ничего более безобразного; равно и его одеяние (corregimento) не было великим свидетельством его достоинства, ибо он предстал там весьма плохо одетым; и все же обладал он большею властью, нежели кто-нибудь из прочих.

И пока тот гвинеец говорил с рыцарем о посольстве, ему порученном, лодка находилась рядом с пляжем, ожидая ответа; каковой получить было весьма затруднительно по причине гвинейцев, намеревавшихся узнать, что он говорил, а также узреть письмо, кое он вез; коих было столько на [одного] того, что прибыл с каравеллы, что рыцарям пришлось весьма потрудиться, чтобы удалить их оттуда.

И, в конце концов, в тот день они так и не сумели получить ответа; и хотя рыцарь зашел достаточно [далеко] в воду, чтобы поговорить с теми, кто был в лодке, но таково было множество гвинейцев, что они так и не дали ему закончить, так что он оставил все на следующий день. В каковой [день] лодка отправилась к земле весьма рано, однако рыцарь уже находился там в одной алмадии, в коей он пожелал отравиться на каравеллу; но, увидев, что шла лодка, возвратился на землю. И приказал он доставить ему козу и козленка, и кускус, и кашу с маслом, и хлеб с мукою и колосьями, и один слоновий бивень, и семя из коего делали тот хлеб, и молоко, и пальмовое вино.

И случилось прибыть туда в ту ночь одному рыцарю, по имени Амаллам (Amallam), каковой был сыном одного из дядьев того Гитание, чьею милостью он получил ту землю; каковой, очевидно, желал поговорить с людьми в лодке, однако гвинеец не пожелал ему того дозволить, говоря, что не было ему причины затевать подобное дело. По каковой причине он посоветовал нашим возвратиться и взять с собой те вещи для своего подкрепления; и чтобы они, после того как поедят, вернулись, сами же они [гвинейцы] тем временем будут держать свой совет.