Чтение онлайн

И так начали они отплывать, оставив, однако, лодки, ибо не смогли их поднять [на борт]. И, таким образом, из двадцати двух, что высадились, спаслось не более двух, scilicet, один — Андре Диаш, а другой — Алвару да Кошта, оба оруженосцы инфанта и уроженцы города Эвора; девятнадцать [434] же умерли, ибо тот яд был столь искусно составлен, что и при малой ране, едва достигнув крови, приводил людей к последнему их порогу.

И умер там тот благородный рыцарь Нуну Триштан [435] , весьма жаждавший сей жизни, ибо не представилось ему возможности купить свою смерть как храброму мужу; и также другой рыцарь, что звался Жуан Коррея, и некий Дуарти ди Оланда, и Эштеван ди Алмейда, и Диегу Машаду, люди молодые и дворянского сословия, коих инфант воспитал при своем дворе; и равно иные оруженосцы и пехотинцы того же самого воспитания; и затем моряки и прочие корабельные люди. Достаточно знать, что всех был двадцать один [436] человек, ибо из семи, что оставались на каравелле, были также ранены двое, что желали поднять якоря.

Но кто же, по-вашему, должен направить сей корабль, дабы совершить ему путь и уйти прочь от того проклятого люда? Ибо двое оруженосцев, кои, как мы сказали, еще оставались, не избегли полностью той опасности и, будучи ранены, пришли близко к смерти; от каковой болезни они слегли на добрых двадцать дней, не в силах оказать никакой помощи прочим, что трудились, дабы направить каравеллу; каковых было не более пяти, scilicet, один юнга, крайне мало обученный мореходному искусству, и один спальник инфанта, что звался Айрис Тиноку, каковой ехал писарем, и один гвинейский отрок, что был захвачен в числе первых плененных в той земле, и два других отрока, весьма малых, что жили с некоторыми из тех оруженосцев, там скончавшихся.

Поистине подобает проявить сострадание к их великому труду в тот час! Ибо они плакали и скорбели о смерти такого предводителя и прочих своих товарищей и друзей; затем, страшились столь ненавистных врагов, как те, коих они ощущали рядом с собою, от чьих смертоносных ранений в столь короткое время погибло столько и таких [отважных] людей; главным же образом оттого, что находили они столь мало средств к тому, чтобы отыскать свое спасение! Ибо юнга, на коего все они возлагали свою надежду, открыто признался в малых своих знаниях, говоря, что не умел ни прокладывать пути корабля (rotear), ни потрудиться относительно сего над чем-либо, что могло бы принести пользу; и только коли будет он направляем другими, то сделает столько, сколько сможет, в том, что ему приказывают.

О, великая божественная помощь всем беззащитным и скорбящим, что никогда не покидаешь тех, кои призывают Тебя в величайшей своей нужде, и услышавшая жалобы сих [отроков], что обращали к тебе стенания свои, вперив очи в высь небесную и взывая к Тебе о поддержке! Ясно выказала Ты там, что услышала молитвы их, когда в столь короткий срок направила им Свою небесную поддержку, придав силы и разумения столь малому отроку, рожденному и выросшему в Оливенсе (что есть поселок во внутренней области (sertao), весьма удаленный от моря), каковой, наученный божественною благодатью, направил корабль, чтобы он следовал прямо на север, снизившись немного в сторону Леванта, к ветру, что зовется Северо-восток, ибо там, разумел он, лежит королевство Португальское, на кое желали они держать путь.

И, следуя так своим путем, после того как минула часть дня, они отправились проведать Нуну Триштана и прочих раненных; и нашли их мертвыми, вследствие чего им оказалось необходимо бросить их в море. И были в тот день брошены пятнадцать, четыре же остались в лодках; и еще двоих бросили на следующий день. Однако не пишу я, каковы должны были быть помыслы их, когда бросали они те тела поверх множества вод, погребая плоть их во чревах рыб. Но что значит для нас отсутствие телесного погребения? Ведь в нашей собственной плоти должны будем узреть мы Спасителя нашего, согласно определению Святого Писания, ибо в равной мере одинаково будет нам покоиться как в море, так и в земле, или же чтобы нас съели рыбы или птицы.

Наше основное чаяние (sentimento) есть наши дела, по коим после нашей смерти находим мы истину обо всех сих вещах, что видим здесь в форме. И так как все мы исповедуемся и верим, что папа есть наш генеральный викарий и верховный понтифик, коего властью можем мы получить отпущение или проклятие, согласно авторитету Евангелия, как истинные католики мы должны верить, что те, кому он отпустит грехи, исполнив условия его предписания, будут помещены в общество святых. Вследствие чего справедливо можем мы сказать сим [павшим]: Beati mortui qui in Domino moriuntur [437] . Посему получат награду от Бога все те, кто сию историю прочтет, коли помянут они сих [людей] в своих молитвах; ибо, поскольку умерли они ради службы Богу и своему господину, блаженна есть их смерть.

Названный мною отрок был тот Айрис Тиноку, о коем я уже говорил выше; в какового Бог поместил столько благодати, что в продолжение двух месяцев подряд направлял он путь того корабля. Сомневались они, все же, насчет того, каков будет конец их [пути], ибо все те два месяца они ни разу не зрели никакой земли; по завершении коих [месяцев] они увидели одну фушту, шедшую на войну (que era de armada), каковой они весьма испугались, думая, что она принадлежала маврам; однако, узнав, что принадлежала она одному галисийскому корсару, что звался Перу Фалкан (Pero Falcao) [Педро Фалькон], пришла к ним новая радость — и еще более, когда было им сказано, что находились они у побережья Португалии, напротив одной местности магистрата (mestrado) Сантьягу, что зовется Синиш (Sines) [438] .

И так они прибыли в Лагуш, откуда отправились к инфанту, дабы поведать ему о бедственном событии (forte acontecimento) их путешествия, представив ему множество стрел, от коих умерли их товарищи. От каковой потери инфант возымел великое неудовольствие, ибо он почти сам воспитал их всех; и хотя вполне уверовал в спасение их душ, не смог избегнуть печали по тому человечеству (daquela humanidade) [тем людям], что на его глазах на протяжении стольких лет было взращено. И подобно господину, ощущавшему, что смерть их была ради службы ему, он впоследствии проявил особую заботу об их женах и детях.

Одна из вещей, по коим узнается благородное сердце, есть та, что оно не довольствуется малыми делами, но всегда ища превосходства, чрез кое почесть его будет приумножена в ряду деяний благородных [мужей], — как в собственной его земле, так и за ее пределами. И сие справедливо можем сказать мы о Жуане Гонсалвише, капитане острова [Мадейра], каковой, будучи неудовлетворен другим путешествием, кое его корабль совершил в предыдущем году в землю негров, постановил (encaminhou) послать туда снова того же самого Алвару Фернандиша со своею добро снаряженною каравеллой; наказав ему, дабы он всегда шел так далеко вперед, как только сможет, и потрудился составить какую-нибудь добычу, коей новизна и величина могли бы дать свидетельство о доброй воле, кою имел он послужить тому сеньору, что его воспитал.

Алвару Фернандиш принял деяние должным образом (com bom encargo), как тот, что не менее желания имел свершить подвиг, нежели то ему приказывал его дядя.

Когда корабль был снабжен провиантом (abitalhado), они проделали путь прямиком к Зеленому мысу, где в предыдущем году взяли двух гвинейцев, о коих мы уже говорили в другом месте; и оттуда прошли к мысу Мачт (cabo dos Matos) [439] и стали там на якорь, дабы высадить некоторых людей.

И только для того, чтобы осмотреть землю, собрались семеро; каковые, будучи высажены на пляж, нашли след людей, уходивших по одной дороге. И, последовав за ними, они пришли к колодцу, где нашли коз, коих, как представляется, оставили там гвинейцы (и сие, как я думаю, оттого, что они почуяли, что те [наши] шли следом за ними). До того только места дошли христиане, ибо не возымели смелости (ouso) следовать далее вперед; и, вернувшись на свою каравеллу, они прибавили в своем пути и, спустив на воду лодку, нашли на земле слоновий навоз такой величины (согласно суждению его видевших), какой мог быть человек. И поскольку то место не показалось им годным для составления добычи, они снова вернулись на свою каравеллу.

И, идя таким образом вдоль морского берега, они по прошествии немногих дней снова высадились на землю; в коей нашли одну деревню, из коей вышли ее жители — как люди, показывавшие, что желали защищать свои дома. Среди коих [жителей] один шел, прикрывшись доброй даргой (bem adargado) и с азагаей в руке; какового увидев, Алвару Фернандиш, решив, что то был принципал тех [гвинейцев], мощно двинулся на него и нанес ему своим копьем столь великую рану, что тот очутился перед ним мертвым на земле. И он взял его даргу и азагаю, каковые привез инфанту вместе с прочими вещами, как в дальнейшем будет поведано.