Чтение онлайн

– Не выйдет, – граф водрузил монокль на место. – Идёмте, покажите достижения. Император в отличие от меня не занимается психологией, а отправляет на урановые рудники.

– Гуманист, не в пример вам! Поверьте, изучение чужих смыслов ещё никого к добру не приводило – одно расстройство для настроения.

У графа напрочь отсутствовало ощущение ценности одной индивидуальной жизни. Он не мог и на секунду перестать думать об интересах империи. Власть отнимает у человека самой дорогое: право на чужую боль. Эта трепетная субстанция быстро теряет свою исключительность в толпе одинаковых судеб и страданий. Бедолага даже марки не мог собирать без чувства исполненного долга. Ему постоянно хотелось поставить на них штамп имперской канцелярии.

Витые из широких титановых полос колонны с нескончаемыми рядами зрителей парили под огромным куполом из наностекла, сквозь который светили звёзды. По сторонам, вдоль воздушных причалов сновали в несколько кругов летательные аппараты: серебристые дирижабли, бипланы и космические яхты. Режиссёр отказался от гравитации в пользу трёхмерного пространства, чтобы господин-оформитель мог свободно обращаться во время представления с облаками и ветром под музыку гигантских динамиков в виде плазменных шаров, стреляющих в разные стороны разрядами голубых молний.

По прозрачным стенам ресторана в стиле неомодерн, парящего в разряженном воздухе над снежными вершинами Гималайских гор, медленно текли красные лоскуты света от закатного солнца. Маэстро Серж со своей партнёршей Малефик милостиво раздавали направо и налево автографы, пряча глаза от магниевых вспышек фоторепортёров. Граф с любопытством читал программу фестиваля, когда к нам за столик подсели принцесса с Ферапонтом.

– Я танцевала с Наомой-младшим, – похвасталась принцесса.

– И что впечатления?

– Скучно с ним, таскает по паркету, не в пример деликатному Ферапонту.

– Не перехвалите, зазнается, – придётся уши драть пальцами.

– Может быть отсутствие практики? – предположил граф.

– Ой, а при чём здесь практика? Он, конечно, маэстро, но совсем не ждёт партнёршу.

– Вот и мне показалось, избаловала его Малефик. Молодёжь, а давайте проверим Ферапонта?

– Это зачем? – насторожилась принцесса.

– Пусть потренируется. Ферапонт, есть желание?

– Граф, предложите только тему, – с готовностью откликнулся секретарь.

– Хорошо, например, «божественное создание».

Секретарь повернулся в сторону Малефик и получив согласие в виде кивка головы, направился к столику.

– Вы знаете, я всегда задавался вопросом, – предлагая руку начал он.

– Каким же?

– Почему женщин называют божественным созданием.

– И почему?

– Потому, что они все похожи на вас!

– Льстите! Надеюсь, двигаетесь не хуже?

– Ноги слегка отстают от живости мысли, но рядом с вами у них значительно больше шансов.

– Да вы, мечтатель?

– Что вы, я уже весь в танце, какие могут быть мысли, одни безумства. Позвольте? – Ферапонт, обняв женщину за талию, увлёк на паркет.

Принцесса нервно скомкала салфетку:

– Маэстро, смотрите, как она загребает ногами.

– Не скажите, зато с каким пафосом – царевна! Вот Ферапонт сутулится словно верблюд.

– Точно, точно, из-за неё.

– Коне-е-чно! – поддакнул я.

– А что думаете о Платоне?

– Обременён ролью наследника. Весь такой напряжённый, у меня аж спина начинает ныть, когда на него смотрю.

– Маэстро, я не об этом. Мне предлагают за него замуж идти.

– От судьбы не сбежишь, брак дело ответственное, тут не до романтики.

– Всё из-за этого проклятого гелия-3! Павел ещё не знает, что его ждёт там, на Нибиру.

– Это верно, счастье супружеской жизни любого сделает Фадеем Беллинсгаузеном.

– Это вы о чём?

– Об Антарктиде, шестом материке Земли, разве не читали?

– Говорят там холодно.

– А-адский мороз, Антарктида, одним словом! Но у меня такое чувство, что об Ферапонта можно айсберги плавить. Обратите внимание: Модлен уже смеётся.

– Действительно, – принцесса близоруко прищурилась, рассматривая в деталях, как танцует её партнёр.

– Ты здесь главный распорядитель? Держи выходное пособие, – Лафрок протянул Туру увесистый конверт. – Потрудись объявить номер Вуста в конце шоу.

– Это чей приказ? Программу никто менять не будет, – не глядя на презент, – возразил Тур.

– Мой! Этого, что недостаточно для тебя? – Лафрок показал содержимое конверта.

– Попробуйте обращаться на Вы. Уверен, у Вас это может получиться при должном прилежании и усердии.

– Что? Щенок! – Лафрок аж подпрыгнул от наглости. – Ты сейчас себе харакири сделаешь, если не извинишься с поклоном.

– Ваш протеже, чувствуется, только этим и занимается, поклонами, – Тур вызвал в переговорную трубу охрану.

– После представления задержись щенок. Возьму на себя труд заняться твоим воспитанием, бесплатно фальцетом запоёшь, – пообещал через плечо Лафрок, уводимый службой безопасности.

– Всегда пожалуйста, не забудьте привести своего дружка, как наглядное пособие.

В центре авансцены прожекторы образовали из столбов света частокол, за котором по разным сторонам стояли родственники и друзья дуэлянтов. Драматизм ситуации состоял в том, что Лафрок претендовал на пост дожа Арагона и явно намеренно спровоцировал молодого Рема, чтобы публично унизить сына конкурента в глазах избирателей.

Лафрок немедленно намотал на руку шитый серебром шарф и стал кружить, пресекая любые попытки юноши атаковать ударами тяжёлой парчи с последующим нанесением неглубокого пореза длинным узким стилетом, явно намереваясь поиздеваться над неопытным противником.

Рем с каменным лицом смотрел, как сын слабеет от потери крови. Он оказался в патовой ситуации, когда любое действие вело к позорной смерти наследника по кодексу дуэлей Марса. Отказаться нельзя: правосудие и общество будут на стороне оскорблённого Лафрока, его семья получит законное право убить Тура любым способом, чтобы получить удовлетворение. Рем не хотел потом хоронить сына с обезображенным лицом и позорной надписью на теле. В тоже время он знал, что Лафрок весьма коварный бретёр. Оставалось надеяться на его величество случай, но судьба этой ночью сделала выбор не в пользу юного Тура. От слабости он начал поскальзываться в лужах собственной крови, а противник с хладнокровной улыбкой продолжал смертельную работу.