Чтение онлайн

– Семён, ты? Бандитская морда! Переметнулся?

– Ага и со всеми удовольствиями.

– Тогда возьмём на абордаж для примера остальным. Смерть предателям!

– Ага, вот оно, где счастье космонавта!
– Семён схватил щуплого Шимоду и начал душить с помощью репшнура из нанонити, который всегда носил с собой намотанным на запястье руки.

– Подожди, плохая идея, - прохрипел Шимоза. – Есть предложение.

– Говори, - Семён ослабил петлю.

– Скажи ему уже, - Шимоза подмигнул и скосил глаза на Антона.

– Что?

– Что летим на Европу к Сержу Наоме-младшему.

– Не понял, - Семён снял импровизированную гарроту с шеи Шимоды, который тут же начал растирать покрасневший кадык.

– А что непонятного! Антон, мы работаем на Наому-младшего, поэтому все вопросы к нему. А от кого ты узнал, что я на этой яхте?

– Модлен попросила. Ей сказали, что тебя вместе с Ферапонтом похитили контрабандисты. Она в твой футляр для сигар маячок положила на Венере.

– Эх женщины, женщины. Что насчёт Ферапонта?

– Парень не нужен, с ним одни хлопоты. А из тебя отличный директор театра получиться. Маман сказала: «Труслив и изворотлив – идеальный работник! Привези мне его живого или чуть-чуть помятого». Собирайся, не тяни.

– Антон, твоя мама конечно гениальная женщина, но у меня совсем свои планы. Мы, может быть, полетим своей дорогой на Европу? А?

– Я обещал, нельзя мамулю расстраивать, - Антон помолчал несколько секунд и выдал вердикт. – Просила, пожалуйста! Привезу дохлого, если Семён задушит. А я в это не верю, - экран погас и по корпусу яхты ударили лапы абордажных магнитов. Стало ясно, что просто так не отпустят.

– Вот за что всегда Антона уважал – рисковый малый! Резкий, как выстрел из Стечкина. Давай сюда злополучный маячок. Пошли, отправлю тебя вымогателям. Не хочу, чтобы яхту искалечили, я за неё отвечаю.

– Ты ведь понимаешь, что это полная чушь. Какой к чёрту театральный директор? Это всё для отвода глаз, - Шимоза сел в кресло пилота и вцепился в ручки. Семён вынужден был снова достать репшнур из блестящей чёрной нанонити.

– Всё, всё, что сразу не сказал. Дело, конечно ваше. Тебе отчитываться перед обер-камергером, - встал и нехотя отправился к шлюзу под конвоем бывшего эсера.

– Иди уже стратег, - Семён поискал в карманах и достал из футляра для сигар QURKHA маячок. – Вот как можно было не заметить! Ты эту дрянь куришь? Всегда знал, что враг где-то рядом.
– Они прошли в отсек со стоящими вдоль стен полужёсткими скафандрами.
– Залезай, - приказал Семён и открыл дверь, похожую на холодильный шкаф. Шимоза, недовольно качая головой, подчинился.

Семён положил маячок внутрь скафандра с ракетным ранцем. Набрал время запуска двигателя на пульте, напутственно похлопав по шлему, затолкал в воздушный шлюз.

– Антон, слышишь? Это я, - Он повернул на панели управления тумблер связи. – Высылаю посылку. У твоего директора в скафандре воздушной смеси на полчаса. Поспеши, а то задохнётся ценный груз. И тогда госпоже Модлен придётся снова красить седые волосы.

Вакуумные насосы быстро втянули в ресиверы воздух из шлюза. Овальный люк распахнулся, выпустив космонавта с ранцевым двигателем. Оранжевое пятно стремительно понеслось прочь в сторону видневшегося на фоне звёзд диска Цереры.

Семён глубоко презирал Шимозу и Ферапонта, судорожно цеплявшихся за свою никчёмную, по его мнению, жизнь. Люди без социальных идеалов для него не существовали. Он принимал их за организмы, годящиеся для производства удобрений. И пусть они что-то и могли создать полезное, пользоваться этим нельзя было в категорической форме, чтобы не заболеть эгоизмом паразитов.

Магнитные абордажные замки отскочили в стороны, обшивку опалили ионные двигатели пиратского корабля, кинувшегося вдогонку за скоропортящейся добычей.

В отсеке со скафандрами, раздался требовательный стук по переборке.

Невозмутимый Семён переключился на ручное управление, запустил термоядерный реактор на полную мощность, дюзы выплюнули длинные столбы ионов в холодный вакуум космоса. Яхта понеслась среди астероидов к полосатому Юпитеру, лихо уворачиваясь от возможных столкновений, под барабанный бой армированных перчаток по металлической перегородке шлюзового отсека. Наконец пространство очистилось, и Семён передал управление автопилоту.

– Выпустите меня! – кричал Шимоза в динамик внешней связи.

– Что расшумелся? – Семён отвязал репшнур от скафандра, намертво затянутый морским узлом к кронштейну на стене. – Хотел полетать? Не повезло стать космонавтом?

– А почему нас отпустили?

– Пришлось пожертвовать скафандром ремонтника. Представляю их рожи, когда догонят.

– Благодарю. Я уже простился с жизнью от страха. Никогда не выходил в открытый космос.

– Маэстро Ленара благодари. Просил беречь тебя, как любимую рубашку от новой прислуги.

– Тише, Ферапонт ничего не знает за эти пасьянсы.

– Чёрт те что! Никак не могу привыкнуть к вашему вранью. Будь моя воля, всех бы к стенке определил с контрольным в затылок. Иди поработай коком, блинчики напеки для команды. Этот Фараон совсем ничего не умеет. Теперь понимаю, почему Рем постоянно злой ходит. У него в организме язва, размером с кочегарку сухогруза. Бедолага.

– А у меня получиться лучше?

– У тебя да. Ты жизнелюб. Хотя, всё-ровно классовый враг!

2. Высшая цель

Конечно, Антону вовсе не нужен был этот мутный Шимоза, смысл действий которого всегда непонятен. Модлен, действительно, попросила узнать, что там за история приключилась с Ферапонтом и Шимозой. Ленар с Ремом хранили гробовое молчание, не желая отвечать на вопросы. Даже её поклонник обер-камергер говорил, что-то невнятное.

После звонка с Венеры Антон сразу понял, что здесь идея, особенно порадовало женское любопытство, когда, не получив ответов, Модлен сама принялась играть в детектива, подкинув при первой возможности маячок слежения Шимозе в карман. Он решил проверить полученную информацию: удерживают Шимозу насильно на корабле или здесь сочинили дешёвый спектакль. Трюк со скафандром подтвердил сомнения. Оставалось понять, кто организовывает закулисную возню и с какой целью.

Антон начал сотрудничать с корпорацией HELIUS ещё при Наоме-старшем. Выросший без отца, не имея настоящего примера для подражания, он так и не приучился к монотонной работе клерка в архитектурном бюро. Принимаясь каждый раз в новую контору, он говорил себе: «Здесь, я воскресну! Получу должное признание!» Но проходило время, восторги утихали, и привычная лень брала верх над маниловскими прожектами по построению шедевров имперского стиля.

В один из дней, будучи в решительном подпитии, он умудрился разбить витрину в книжной лавке. И всё бы ничего, но городовые его определили в камеру к политическим. Наконец вечная неудовлетворённость своей жизнью получила должное оформление. В новом статусе Антон расцвёл, будучи сидельцем за идею, начал утверждать с видом знатока революционные лозунги, на которые знакомые не осмеливались возражать.