Чтение онлайн

Ох, чешется язык рассказать о своём труде. Вот спонтанно взять и посвятить в тайну Кибелу. Тут же возникает вопрос: разумно ли открыться враждебному полу? К которому немедленно цепляется уже не вопрос, а вопль несчастной души: можно ли довериться кому-нибудь?

Кибела открыла чистые глаза, будто и не спала вовсе.

– Что ты, Михаэль? – она почему-то вздохнула.

– А что я?

Вот так, между прочим, у ангела, вроде какого-нибудь смертного, может со страху сделаться инфаркт. – Я ничего.

– Смотришь как-то чудно... – Кибела снова вздохнула.

Интересно услыхать её вздохи, узнай она, как странно я мыслю и ещё пишу.

– Не слыхал ли ты, Михаэль, о Сейтане? – вдруг спросила Кибела.

– Это ещё что за фрукт? – полюбопытствовал я.

– Не что, а кто, – отвечала она. – Несёт в низший мир странные идеи...

Кибела задумалась. Потом ласково пошлёпала меня по щеке. – О главенстве мужчин над женщинами. Ты можешь себе представить такую низость – патриархат?

В её взгляде сверкнуло любопытство, дескать, что скажешь.

Ну я и толкнул, как следовало. Понесло вовсю. Мол, разве можно, что такое мужчина, примитивный донор, что такое женщина, Великая мать, рожать – это вам не сперму распылять, а пропробовал бы я это оспорить? Но переборщил, по-видимому. На последнюю тираду Кибела поморщилась, потом кивнула: – Ладно, свободен.

Значит, надо вылезать из постели и убираться в надеждах на следующий вызов, а когда он ещё будет? И кого она вызовет в промежутке? И кто теперь вызовет меня? Они-то в курсе своего расписания, сами ведь его и составляют. Мужчину ставят в известность непосредственно перед вызовом и попробуй подведи. Если ты производитель, будь готов. Всегда.

Однажды я обнаглел до того, что спросил Кибелу, чем руководствуются матери, составляя систему вызовов.

– Как чем? – переспросила она, показывая всем своим видом, что не способна сообразить, как возможно не разбираться в сих тривиальных вещах. Я проглотил оскорбительный намёк, надеясь хоть что-нибудь узнать. – Движением звезд, конечно.

Ну как же, а я-то, неуч, не догадался.

– Наша главная задача – исправление генотипа, – начала Кибела.

– А кто его испортил? – тут же вопросил я. – И зачем?

Взгляд любимой выразил по меньшей мере недоумение.

– Не знаю, – нетерпеливо пожала плечами Кибела. – Не перебивай.

Мне ничего не оставалось, как проглотить и это. Прочно войдя в привычную роль ученой Великой Матери, Кибела продолжала:

– Мы развиваем генотип во времени, посылая каждую душу в грубые миры бесконечное множество раз, – объясняла она: – Там ищем оптимальные условия развития личности, меняя их по одному в каждом параллельном мире одной и той же временной точки, чтобы на каждой развилке в одном мире отрабатывался вариант "направо", в другом – "налево".

Я хлопал глазами, кажется, ещё и крыльями.

Кибела вздернула брови. – Поэтому все режимы зачатия и рождения зависят от смен домов созвездий по годам. В паре Козла с Овном родятся дети с одними задатками от одних ангелов, а Крысы с тем же Овном – с другими, уже от других. Дракон с Овном – совершенно третья картина. Собака с Овном...

Войдя в резонанс с собственным рассказом, Кибела монотонно бубнила. Пялясь на шевеление её сочных губ, я изо всех сил старался соображать. Мои потуги, однако, бездарно тратились только на то, чтобы не падали веки. В голове шли и откладывались косяки сплошного "Овна..."

Она же шпарила без остановки: – Снова Козел, но с Девой – всё изменяется, и так далее, и так далее. На каждом прогоне очередность ангелов варьируется. Потом к циклам подключается для размножения само потомство, что множит комбинации, плюсы и минусы данных и результатов.

У меня создалось впечатление, что Кибела сама получала удовольствие от своей лекции и не желала замечать моей невосприимчивости к науке.

– Каждое эго, – продолжала Кибела со счастливой улыбкой: – отправляется в материальный мир столько раз, сколько требуется для прохождения всех возможных комбинаций годов и созвездий, чтобы пройти все мыслимые и немыслимые условия жизненных школ в любом совпадении вариантов. От чего же ещё может зависеть система деторождения?

Понял? Больше никого из Матерей ни о чем подобном не спрашивал и не намерен. Смотрю теперь на небо и, вместо того, чтобы наслаждаться красотой, со скрипом размышляю об Овне, прочно угнездившемся в памяти. Крутятся себе звезды с Козлом и Овном посередине, ходят потихоньку по небосклону и даже не подозревают, что в результате их странных блужданий по высокому небу где-то в бренных мирах орут младенцы.

Почему тогда, интересно, в случае близнецов, между собой похожи не старший Люсик и младший Иош, а старший Люсик и старший же Алхэ, рождённые под разными звездами? Кстати, не знаю, с какими Крысами-Овнами связаны шалопаи, только почему-то неизбежно объединяются против младших: Иоша и Бодэхая. Нападают на своих безобидных братишек, а те дружно увиливают от конфронтации. Бойцы на зависть из ласкового Иошалэ и постоянно сонного Бодэхая, любой эпос позавидует. Не любят ребята ни споров, ни драк, разве что Иош горазд молоть языком, а Бодэхай – где поставишь, там и дремлет... Почему так? Может, все-таки спросить ещё о том? Ну посмотрит с удивлением, ну дурак дураком, всем известно, короны у меня нет, ронять нечего. А Кибела умница.

Ревную, беспросветно и бесправно ревную. Кто мы? Всего-навсего спермо-распылители. Кто они? Ученые. Им положено заниматься исправлением генотипа и генофондом... Ну и порядком вызовов по принципу: Овно Овну рознь.

– Погоди-ка, – шепнула Кибела.

Моё сердце сладко ёкнуло: а вдруг оставит меня одного и навсегда? Такое нельзя назвать немыслимым в нашем полигамном мире, несмотря на эксперименты Матерей. Сэнсю моногамии не поощряет, но и не запрещает. Свобода у нас. Каждая мать имеет право жить, как хочет, невзирая на труды.

– Не мог бы разузнать для меня? – спросила Кибела.

А я-то губу раскатал.

– Что за Сейтан такой?

– В смысле, кто? – уточнил я.

– Ну да. Имя-то не настоящее. Псевдоним, – коротко бросила Кибела. И стала размышлять вслух: – Возможно ли представить себе цивилизацию в руках мужчин, – Кибела надула губки и поиграла ими, раздумывая: – Но знать, кто этот Сейтан и чего хочет, пожалуй, надо. Что с нами станет, если все мужи начнут прибирать к рукам жен? Главное, немедленно начнётся институт брака, а там и многоженство, и закидывание женщины камнями за измену... – Кибела посмотрела прямо мне в глаза и спросила: – Ты ведь понимаешь, Михаэль, да?

Я кивнул. Ещё бы не понять.

Кибела пожала плечами и изрекла: – Всем известно, что женщина от природы полигамна, глупо ограничить себя на всю жизнь одним мужчиной.

Пока любимая излагала известные тезисы об ужасах патриархата, у меня внутри всё сжималось, только не наша власть над бабами меня испугала. Уж институт брака я бы как-нибудь пережил: камнями-то закидают не меня. И тем более не страшит неведомый Сейтан, о коем понятия не имею. Но выяснился ответ на вопрос, доверить ли Кибеле свои Хроники. Умру непризнанным. Вернее, саму смерть сулит именно признание, хорошо бы лёгкую. Хотя что я несу, мы же бессмертны.