Чтение онлайн

Октавий вышел из своих покоев, вдыхая слегка лазурный воздух. Его мантия облегала тело, оставляя за собой кусок ткани, которая плелась за ним. Он был почти под два метра ростом, с тонкими руками и ногами, совсем как великан, только очень худощавый. Голова имела форму яйца, была бритой на лысо, а лицо подрумянила лёгкая щетина, которая немного отличалась от щетины Землян, по крайней мере тем, что у Октавия борода была белая, как молоко, в точности, как и его глаза.

Жители Киллирии выглядели как обычные люди, и именно с них пошли подобия людей, которые мы знаем. Да, для всех это была оболочка, к которой так привыкли первые Киллирианцы, и с этого и пошла мода на такие оболочки, которые, вскоре, Киллирианцы стали принимать за свою, и весь их род, полностью, мимикрировал в сосуды людей, продолжая свой род уже детьми в человеческом обличии, а ни, в своём родном. Многие говорили что если дети стали рождаться в новой оболочке, значит это и есть их истинный облик, теперь.

Естественно, у них с Землянами было много отличий, такие как цвет глаз, волос, строение тела и роста, но, сейчас о Земле нет и слова, а только мысли Октавия, который выходил посмотреть на три солнца каждое утро, понимая всю горечь владения огромным государством, которое является единым на всю галактику. Тяжело было осознавать, что они одни.

Как всегда бывает, именно плохие события позволяют тебе поступать так как ты хочешь, и в случаи Октавия — исключений не было.

Как уже было упомянуто — видели его здесь каждое утро, приходящим посмотреть на рассвет. Монарх был открытым к диалогу и аудиенции всегда, но никто, за все века правления, так и не смог разгадать тайну загадок, в голове у правителя, который улыбался всем, но по утрам был хмурый, глядя как три солнца восходят над прекрасной Киллирией.

На самом деле, секрет был в том, что его, как такового — не было. Октавий живёт в своем мире уже очень много веков, что могло бы служить шоком для Землян, но было бы, абсолютно, нормально, среди Киллирианцев. Октавий смотрел на свой мир, и вспоминал как он, не боясь этого слова, поднимал Гилирию, придавая ей именно такой вид, который множество жителей привыкло видеть, на данный момент.

Вспоминает себя, совершенно юного, с густой белоснежней шевелюрой и белыми подобно молоко, глазами. С хмурой улыбкой прожитых годов, он вспоминал как именно его избрали в ученики к Монарху, когда первый провозглашенный монарх Эверард объявил о том, что чувствует, как его время подходит к концу. В выборе юного Октавия не было никаких сомнений, так как жители Гилирии знали, сколько всего в этот мир принесли Эверард и Октавий, будучи учителем и учеником ещё до того, как это объявилось официально.

Каждый раз, как Октавий закрывал глаза, стоя у края пластины, на рассвете, он вспоминал как, впервые, познакомился с монархом. Юнец сидел на том же месте, где стоял сейчс, и наблюдал прелестный рассвет. Неожиданный голос сзади заставил парня чуть было не попрощаться с жизнью от испуга.

— Прелестный вид, не так ли? Голос строгий, всегда рассудительный. Увидав кто стоит позади — Октавий опешил.

— Прошу прощения, Монарх… Поспешно выговорил Октавий, поднимаясь.

— За что ты просишь прощения? Поинтересовался Эверард, на что Октавий задумался: И правда — за что?

— Не хотел вас беспокоить. Пожимая плечами ответил Октавий, на что Эверард пристально посмотрел на мальца.

— Тебе не о чём беспокоится, это ведь я помешал тебе, так что, наверное, пойду. Объявил Эверард, обернувшись назад. Мантия, именно та, в которой в это утро стоял Октавий, промелькнула возле лица парня, и Монарх устремился прочь, отчеканивая обувью по Айраниуму.

Октавий посмотрел на прелестный восход ещё раз, затем на Монарха.

— Господин Монарх? Отозвал правителя Октавий. С интересом, Монарх обернулся, на что Октавий указал рукой на место, на котором сидел сам.

— Я могу подвинуться, чтобы вы посидели со мной. Неуклюже предложил Октавий, сам понимая, как же глупо предлагать такое Монарху, который, теперь, смотрел с интересом. Оглянувшись по сторонам, Эверард убедился, что говорили это ему и стал приближаться к Октавию.

Монарх и Юнец сидели на краю пластины. Первые пару минут было непривычно видеть правителя в таком положении и рядом с собой, но Октавий пытался справится с волнинем, что, в общем то, не очень получалось.

Монарх наблюдал за мальчиком, первое время молча, затем, с интересом, Эверард спросил: — О чём ты мечтаешь… Эверард задумался, на что Малец добавил: — Октавий.

— Октавий. Согласился Эверард, добавляя: — Сын Гервасия и Летисии? Поинтересовался Эверард, на что Октавий хмуро кивнул, и Монарх вспомнил, что связано с их именами. Задрав голову назад, Монарх посмотрел на треугольный мемориал из каменного металла, по названию Сириенд, что помимо каменистой текстуры умел переливаться неким подобием блёсток. Вокруг мемориала были имена, что были прикручены к полу, и на них были имена родителей юного Октавия.

— Твои родители были первыми Маркерами, погибшими при миссии за освобождение пещеры с ценными залежами Айраниума, которые помогли укрепить наши Сиграты, чтобы мы могли изучать космос, верно? Привёл факт Эверард, на который Октавий просто кивнул.

Маркерами называли тех смельчаокв, которые не боялись взглянуть в лицо опасности и ныряли в самые недра Киллирии, добывая ценные сведения, металлы, и изучая планету. Теперь Эверард вспомнил. Гервасий и Летисия — пара не разлей вода. Самые жизнерадостные Маркеры отряда 4–4.

Гервасий был умным парнем, способным из микросхем собрать чуть ли не боевого робота. Рассудительный, острый на язык и холоден на ум, другое дело его возлюбленная — Летисия. Огонь для его льда, самая выдающаяся сорвиголова, которую только знала Гилирия. Наверное, даже Богу неизвестно, какими судьбами жизнь соединила этих Инь и Янь, и подарила им замечательного сына, который унаследовал от родителей только лучшие качества, которые, теперь, просто пропадали.

— Теперь, ты живёшь один? Спросил Монарх, на что Октавий кивнул, ещё раз, покачивая белой шевелюрой.

— Тебе нравится? Спросил Эверард, на что Малец покачал головой, покрывая это аргументом, что готовка — полный отстой. Монарх засмеялся, на что Октавий добавил: — Но, вам этого не понять, вам ведь готовят, верно?

Эверард посмотрел на парня. Было забавно наблюдать, как парень, не побоявшись, сказал правителю то, что он думает, даже не осознавая, что никто на Гилирии не может себе этого позволить. Видимо, это от мамы, ведь юный Октавий был похож на мальчика, которому даже не были привиты чувства стадного инстинкта и боязнь выразить мысль. Эверард хмыкнул, помедлив с ответом: — Всё верно, готовят. Монарх осмотрел парня ещё раз, замечая как увлечённо тот смотрит на небо и три солнца.

— У тебя есть мечта? Спросил, вдруг Эверард, привлекая внимания парня.

— Мечта? Будто впервые услышав, спросил Октавий. Эверард посмотрел на парня так, будто тот не знает что такое мечта, или же, что ему немного непривычно слышать такой вопрос, если учесть факт того, что его задаёт Монарх.

— Мечта. Повторил Эверард, добавляя: — Ты же мечтаешь о чём-то, верно?

Октавий задумался, тайком поглядывая на небо, что заметил Монарх.

— Тебя никто не осудит за то, что ты скажешь мне, Октавий. Тем более — не сейчас и не при таком прекрасном восходе.

Малец посмотрел на три солнца и поднялся, слегка покачиваясь у края пластины. Эверард хотел было напомнить мальцу, что перелазить через перила лучше не стоило, но заметив как мальчик свободно чувствовал себя на краю — Монарх решил не делать этого. Внезапно, мальчик потянул руку к небу, что удивило Монарха.

— Вам никогда не было обидно, что мы — единственная населённая планета в этой галактике? Спросил Октавий, на что Монарх не знал как ответить. На самом еле, стыдно, наверное, было бы признаться что он, действительно, не думал об этом.