Чтение онлайн

В тот день, в павильон пришла молодая Гилирианка. Она вела под руку крохотную девочку, что по меркам Земли являлась уже старухой, которая в любой момент может отдать Богу душу, но здесь — только вылезла из пелёнок. Девочка была ангельски младенческой красоты, с большими очками и игрушкой бабочки из киллирианского материала. Малышка была совсем ребёнком, но уже понимала, что ей нужно покинуть свой дом. Что ей придётся попрощаться с мамой. Ей было страшно, но она была рада, что в этот день, она была не одна. Была вся её школьная группа, с которой она стала так дружна. Здесь был сам Октавий, который стал для девочки отцом, которого у неё не было. Здесь была тётя Эди, которая так полюбилась детям. Здесь были все. И все считали этих детей героями. Подготовка к запуску началась и за девочкой пришли. Увидев знакомые лица, она улыбнулась работникам Эди и повернулась к своей маме, потянув к ней ручки.

— Всё будет хорошо, Кроха. Выронив слезу, выплеснула мама девочки, обнимая кроху.

— Я так люблю тебя. Прошептала Гилирийка, на что девочка ответила: — Я тоже люблю тебя, мама.

— Я так горжусь тобой. Я буду ждать тебя. Шептала Гилирийка, и мать с дочкой продолжали обниматься, до тех пор, пока работники Эди не поторопили их, с вежливостью.

— иди. Плача, кивнула Гилирийка. Девочку, взяв за руку, повели прочь. Остановившись, девочка посмотрела на свою игрушку, вручая её маме на память, отчего последняя усилила свой плач.

— Мы ещё встретимся, мама. Детским голоском, который сейчас так больно резал по душе, произнесла девочка, разворачиваясь.

Вслед, её мама выкрикнула ей: — Береги себя, Велма…

В тот день, все Светочи успешно были переправлены на свои планеты, что стало огромным событием для Киллирии и Октавия. Именно после этого, миры стали развиваться. Стала появляться Земля, которую мы знаем, и именно отсюда и началась вся история такого большого места как "Галактика".

4.

Часы отстукивали в старомодном стиле, где каждую секунду шёл мелодичный щёлк. Король закончил говорить ещё пару-тройку минут назад, но никто так ничего и не сказал, с тех пор. Молчал даже Архангел Михаил, который вкусил всю горькую правду своего бытия. Его можно было понять, ведь не каждый день ты узнаешь о своём происхождении и таких вещах, которые, по настоящему, заставляли думать о том, что этот мир, за пределами Земли, таит в себе намного больше загадок, чем думал Архангел. Он молча смотрел за тем, как рушится карточный домик его понимания и доверия к Эдену. Вся эта история, про Рай и Бога, Ангелов и демонов звучала настолько правдоподобной, будто так и должно быть. Неужели, история, величайшая история, что породила Землю — писанная? Осознанием этого и были те хлипкие карты, которым только не хватало гореть, при разрушении карточного домика. Абсолютно всё, что каждый Землянин, или житель Серебряного города, видели вокруг себя — было обманом. Это, вовсе, не рай, а Бог — не совсем Божество. Всё это лишь плод фантазии одного жителя другой планеты. Циркача, если говорить на диалекте Мандарина.

Если отвечать чисто за свои ощущения, дыхание Михаилу перебило в самом конце, и, видимо он держался лучше всех. Годфри выложил всю подноготную про Землю, иные расы, планеты и жизнь, за пределами этого пространства. В это было невозможно поверить, и, лично у Михаила, стали возникать ощущение, будто всё это время он был лишь игрушкой, в руках того, кто эту игрушку изобрёл. Всё стало тянуть фальшей, и непонятным страхом перед развалом мировоззрения. Здесь не стоит осуждать, будь то человека, будь то Архангела, за то, что реакция была именно такой. Тяжело было осознать то, что выложил Король Дельты. Он даже, мимолётно, нашёл в этом свою вину, так как выложил им всё на стол очень резко, тем самым — убив их восприятия мира. Он, будто бы, лишил их крыши над головой.

Вслед за волнением стали расти и вопросы. Десятки, а может сотни вопросов, которые хотелось прокричать во всё горло, понимая что уйму вопросов, в один, не укомплектуешь. По-прежнему, никто не подавал признаки жизни, но паника и отрицание нарастали. Годфри наблюдал коктейль из перемешанных молчаливых эмоций, и у каждого он был разный, но больше всего он переживал за Велму. Внезапного, главного фигуранта всей этой истории. Только что, девушка родилась заново, только теперь, она, молча, смотрела себе под ноги, казалось, совсем не дыша. Теперь, стоило обратить внимание на её избранника, Квентина, лицо которого осталось самым неясным для Короля. Он испытывал что-то непонятное, на уровне с озадаченностью, жаждой задать миллион вопросов о мелких деталях, а также что-то странное касательно правды о Велме. Королю показалось, будто Квентин, вовсе, не удивился тому, что сказал Годфри. Король улыбнулся, думая: Ну, конечно. Это же его дар. Он подозревал что-то подобное и никому об этом не говорил. У парня, действительно, работал мозг и это было приятно наблюдать, за стереотипом, вроде Квентина, исходя из внешности которого можно было смело сказать что он выглядел как типичный продавец дури на Альфе. Тогда-то, Медиум и рушил стереотипы, как сделал и сейчас.

Дезмонд молчал. Всегда хмурый, казалось самый грустный и одинокий человек на всей планете Земля. Как чувствовал он себя сейчас? Осматривал свои татуировки. Наверное, в его голову пришло понимание того, как его дар был похож на то, чему учили Светоч, которого на Земле называют Богом. Вероятнее всего, теперь диапазон его одиночества растянулся на пределы галактики, выходя из-за пределов обычной Земли. Он потирал себе лицо, видимо стараясь стереть с него мысль о том, что Земля не уникальна. О том, сколько видов существ, разумных и просто гениальных, живут в других измерениях. В это было трудно поверить и так же трудно принять, как и на явность червоточин в космосе, но этот рассказ, как ни странно, вплетался в картину происходящего. Скажем так, если бы не события последних 100 часов — Дезмонд, ни за что бы, не поверил в то, что только что услышал.

Замыкала круг немых эмоций Венди, которая, так же, смотрела в одну точку, но не так, как Дез. Она сузила глаза, нахмурив брови. В голове анализировалась переваренная информация о услышанном. Её мнение было бы интересно послушать, тем более Годфри ставил ставку на то, что именно она нарушит всеобщее молчание. Она чувствовала себя как учёный, чьи многолетние опыты сорвались, и то, что она пыталась оспорить явилось как что-то материальное.

Дезмонд проявил признаки жизни, тяжело поднявшись со своего кресла. Абсолютно все проследили за тем, как парень встал, раскачиваясь так, будто он страдает анорексией, и попал в ураган. Очень неуверенно, парень прошёл к кухне и стал осматриваться. Все смотрели за ним молча, на что парень, будто бы не замечая взглядов всех, кто присутствует в доме, изобрёл стакан, благодаря чудо аппарату и в стакане образовалась вода, которую жадно выпил Дезмонд. Все продолжали смотреть за тем, как Дез, обернувшись на толпу, что будто в тупом фильме, смотрит на него, парень посмотрел на стакан и стал что-то химичить на кухне. Это продолжалось громких три минуты и казалось что Дез сейчас разворотит кухню, но он вернулся, держа в руке всё тот же стакан, в котором что-то плавало. Внезапно, Дезмонд прошёл своё место и подошёл к Велме, протягивая к ней стакан. Та, молча, посмотрела на стакан и забрала его. В нём оказалась обычная вода, с долькой лимона, и крошечных размеров Фиалка, что была вызвана Дезом, чтобы успокоить девушку. Настолько милого жеста Венди не видела никогда в жизни, делая Деза, теперь уже, больше плюшевым, чем чёрствым. Фиалка посмотрела на Велму, напевая свою песню для неё. Заметив, что Велма не реагирует, Фиалка перепрыгнула к ней на запястье и, с трудом, удержалась, когда Велма сделала три глотка воды. Все проследили за Дезом, который сел на место, как ни в чём не бывало.

— Можно… разрешите мне…задать вопрос? Послышался неуверенный голос Венди. Теперь, общее внимание было приковано к ней.

— Конечно, мисс Хоукинс. Улыбчиво ответил Король, кивая головой. Все внимательно посмотрели на Венди. Её вопроса жаждали все, и такой же неуверенный голос спросил: — Откуда… откуда вы знаете обо всём этом? Вопрос попал точно в яблочко. Квентин оживился, будто этот вопрос пришёл к нему в голову первым, но, на самом деле — не по этому. В голову Медиума стали влетать чужие мысли. Первые мысли в его жизни, который он читал не потому что захотел, или не было выбора, а потому что сам человек подавал в голову Медиума мысли, и тот стал понимать.

— Потому что он не Землянин. Сделал ошеломительный вывод Квентин, на что Венди, натурально, ахнула.

— Вы не из Земли, родом, но и не из Киллирии, я прав? Поинтересовался Квентин, и Годфрид был рад тому, что передал нужные мысли Квентину. В будущем, это может сыграть свою роль.

— Правильно, Квентин. Подтвердил Король, на что все удивились ещё больше, если это было возможно.

— Мою родную планету называют Пандормус. Гордо представил Годфри и у Деза сузились глаза.

— Простите, что не в тему. Поднял руку Дез и его чудачества не закончились на этом. — Я, дико, извиняюсь что прервал, но у меня есть, с вашего позволения, два вопроса, один из которых будет адресован Квентину, вы не против?

Годфри пожал плечами, и Дез обернулся в сторону Медиума.

— Мне не помешало бы покурить, ты не поделишься?

Квентин, нахмурив бровь, слегка приподняв её, достал из кармана пачку, протягивая Дезу. Все, так же, комично, смотрели за тем, как Дез принимает пачку, доставая оттуда один косяк, протягивает её обратно и благодарит Медиума. Закурив, Дезмонд прокашлялся, и спросил, уже обращаясь к Годфриду: — Ещё раз, простите что не в тему, но Пандормус имеет какое-то отношение к Пандоре?

Все посмотрели на Деза, как на Идиота, в то время, как Медиум закивал, проговаривая: — Хороший вопрос. Теперь, на Медиума злобно посмотрела даже Велма, которая, казалось, не испытывает абсолютно никаких чувств. Будто не она и есть ключ к разгадке.

— Ты прав. Внезапно, ответил Годфри, добавляя: — Бог нашептал название планеты одному очень известному, по тем годам, режиссёру, который снял какой-то фильм, где была упомянута наша планета, только с измененным названием "Пандора". Годфри улыбнулся, добавляя: — И пусть Пандормус там показали совсем другой, Бог говорил, что так он отдаёт дань уважению нашей Светочи, по имени Платорий.