Чтение онлайн

'Бестиарий и описание рас Мира

Упорядоченного'

Преподобный Эдельберт Великоградский.

Тонкий ледок, поддернувший воду в корыте, лопнул с легким, музыкальным звоном. Я набрал полные ладони и с наслаждением плеснул в лицо ледяной водицей. Поискал взглядом и сдернул с гвоздика домотканое полотенце, расшитое по краю растительной вязью.

Вечера никак не мог заснуть, познавая новый мир, оторвался от книги только тогда, когда в маленьком окошке забрезжили розовые лучи зари. Читал и не мог отделаться от ощущения, что многое из изложенного преподобным Эдальбертом, я уже слышал. Но как-то странно, не буквально, а очень и очень примерно. Почти каждому образу, каждому определению из книги, у меня находился иной образ, иное определение из моей памяти, примерно схожие, но все же не те. А еще, с каждой строчкой, я все больше и больше убеждался, что мой новый мир абсолютно не похож на тот, в котором...

Скрипнула входная дверь и на пороге появилась окутанная клубами пара Малена. Свежая, с румяными щеками, пахнущая морозом, хвоей и от этого удивительно привлекательная.

– Не спал?
– Девушка поставила в угол широкие, короткие охотничьи лыжи, скинула мне на руки тяжелую меховую доху и устало присела на скамью, привалившись спиной к стене и вытянув ноги в пушистых меховых бахилах.

– Да, не спал, - я обмел веничком полы дохи и повесил ее на торчавший из балки сучок.

– И зря, дел у тебя сегодня невпроворот...
– неодобрительно покачала головой Мала, потом скорчила умоляющее личико и ткнула пальчиком в бахилы.
– Поможешь?

Я, молча, стянул с нее сапоги и поставил их у порога, затем подвинул к девушке расшитые бисером, меховые домашние тапочки.

Мала довольно хихикнула:

– А мне нравится. Уже отвыкла, все сама да сама. Продолжай в том же духе...

– Зачем я тебе?
– прервал я девушку.
– Тапки подавать?

– Прикажу, будешь подавать...
– улыбка мгновенно слетела с лица Малены.
– Смотрю, много воли взял...

– Я задал тебе вопрос, - спокойно проговорил я, проигнорировав злость Малы. Где-то глубоко внутри, проскользнуло желание вспылить, но очень быстро пропало, разбившись о ледяное спокойствие моей новой личины.

– Ладно, не бери в голову, - внезапно оттаяла девушка.
– Ты мне ничего не должен. Я отпущу тебя, но позже. Ты сейчас как младенец, которого всему надо учить заново. Пошли лучше позавтракаем, я сейчас готова вепря целиком сожрать, так проголодалась. Впрочем, можешь уже уходить, я тебя не держу...
– Зеленые глазки Малены ехидно прищурились.

– Без завтрака?
– я изобразил тяжелое раздумье.
– Ну, уж нет...

Мала засмеялась, ухватившись за мою руку, встала и направилась в комнату. Возле двери обернулась и сказала:

– Побудь в прихожке, пока я переоденусь. Негоже девице пред мужиком телесами сверкать.

Лукаво подмигнула и опять заразительно рассмеялась...

Я молча отвернулся, а когда за спиной скрипнула дверца, подошел к стойке у дальней стенки и взял в руки рогатину* с коротким и толстым бугристым древком. Мгновенно в голове отобразилась одна из картинок прошлой жизни.

рогатина (рогатыня) - славянское тяжёлое копьё для рукопашного боя или для охоты на крупного зверя. Отличается большим широким обоюдоострым наконечником.

– Хоть что-то может оказаться полезным...
– тихонечко прошептал я и провел пальцем по длинному и широкому листовидному наконечнику. Неожиданно по голубому металлу проскочили холодные серебристые искры, сложились в мудреную вязь и так же неожиданно погасли...

– Не балуй...
– из-за моей спины выступила Малена, взяла рогатину и поставила ее обратно в стойку.
– Всему свое время...

Я отступил на шаг и подивился тому, как девушка успела так быстро переодеться. В отличии от вчерашнего дня, сейчас на ней красовалось черное прямое платье, с широкими свободными рукавами, расшитое по подолу и вороту серебряными узорами и коротенькая, отороченная серебристым мехом душегрейка. Косы девушка распустила и уложила волосы под маленькую черную шапочку немного напоминающую, головной убор какого-то восточного народа из моей прошлой жизни. Впрочем, браслеты на руках, ожерелье с трехглазым черепком - остались те же, но пояс со страхолюдным тесаком исчез.

– Нравлюсь?
– Малена проследила за моим взглядом, хихикнув, крутнулась на месте, а потом подтолкнула меня по направлению к двери.
– Иди уже, остынет все...

Со стола каким-то чудесным образом уже исчезли остатки вчерашнего ужина. Теперь, на нем, на большом деревянном блюде, исходила жаром и непередаваемым запахом свежей выпечки целая груда румяных пирожков, в окружении плошек со сметаной и вареньем.

– Но как?
– Я разломил один из пирожков и с наслаждением втянул в себя насыщенный ягодный аромат.
– Как успела?

– Я тут не причем, - улыбнулась Мала.
– Это Домна спроворила, видать, ты ей чем-то приглянулся.

– Домна?
– Я припомнил, как вчера ночью несколько раз улавливал отчетливое шебаршение по углам, а раз даже приметил желтые круглые огоньки, списав их на обычную крысу или что-то подобное.

– Домовица, - обыденно объяснила Малена, разлила по чашкам ароматный травяной настой и процитировала.
– Всякому жилищу положен домашний дух, сиречь домовик, кои, как и люди, разного полу бывают...

– ... оные духи при случае симпатии возникшей к хозяину, пользу великую приносят и способны иметь воплощение земное, обличьем весьма схожее на карл ярмарочных и порой пригожее и приятное для взора, ежели они полу женского, однако вельми замазанное сажей и прочим сором...
– повторил я слова преподобного Эдельберта, закончив фразу за Малку.

При последних моих словах в углу кто-то возмущенно и громко чихнул.

Я немедленно откусил от пирожка, и с набитым ртом, отчаянно чавкая, продекламировал:

– Домна, домовица, пригожа девица, ликом светла, станом тонка!
– Затем встал, поклонился в пояс и громко сказал.
– Любо мне!

После моих слов по комнате как будто теплый ветерок прошел, даже показалось, что светлее стало. В уголке еще раз чихнули, на этот раз довольно, а потом все стихло.

– Ты быстро учишься, - удивилась Малена.
– Не ожидала.

– Просто обнаружил, что мне нравится читать, - я осторожно глотнул настоя из чашки и выбрал еще один пирожок.
– По крайней мере, мне так кажется...

– Похвально, похвально, - Мала даже несколько раз одобрительно хлопнула в ладоши.
– Я тебе сегодня дам еще несколько книг.

– Почему несколько?

– Остальные нельзя, - коротко и строго отрезала Мала.
– Ты должен запомнить. Пока ты живешь в этом доме, ты делаешь только то, что я разрешу. Любая самодеятельность может закончиться очень плохо.

– Хорошо, - я вежливо склонил голову.
– Пирожков еще много, нескоро съедим, так почему бы тебе не рассказать мне про Острова и ославов.