Чтение онлайн

Я наделил припершегося на запах котяру большой поджаристой шкваркой и хотя, ничего не собирался спрашивать, все же не стал обманывать ожиданий Малены:

– Кто это был?

– Милица и Любош, - охотно ответила девушка.
– Добрая пара. Оба еще в первую треть связали себя клятвой перед Геей. Вместе ходили за добычей, вместе покрыли себя славой - пригнали домой хабара не счесть. Затем осели - богатыми хозяевами сделались. Любош в ближниках у старшины рода ходит, Любава хозяйство исправно ведет, да за отроковицами в боевом учении приглядывает. Лучницей, в свое время, знатной была. Только, вот, детками Старшие их долго обижали. Но все-таки вымолили они сыночка. Справный из него вой вышел. А вот видишь, как случилось...
– Мала, действительно выглядела огорченной.

– Я так понял, он...

– Да, он заразился, - договорила за меня Малена.
– Такое очень редко случается, но случилось. Я еще буду разбираться почему. На Островах эта зараза давно водилась. Еще при Первом Исходе* сюда прибыл Когош Железная Морда со своей дружиной. Так вот, они сплошь были урсолаками, но им выделили отдельный остров, где они и закончили в одиночестве свои дни. Там сейчас каирн* стоит, где их останки запечатаны. Может, как раз этот случай с ними и связан.

Первый Исход - великое переселение балто-ославских племен на Звериные Острова в 500 году до Восшествия Старших Сестер. Состоявшееся вследствие Великого Мора на материке.

каирн - ансамбль галерей и камер, покрытых сверху землей.

– И что за виру они должны заплатить?
– я опять скормил кусочек сала Буяну, пожирающего меня умильными взглядами.

– Проклятие такого рода не снимается - его можно только перенести на другого. Дравин и Венрир - это 'владеющие' рода, но они не могут таким осквернять себя. Они белые - не можно таким творить черную волшбу, никак не можно. А мне можно, вот я и помогла...

– На кого?

– А тебе не все равно?
– Малена внимательно на меня посмотрела.

Я прислушался к себе и сказал абсолютную правду.

– Все равно. А почему Любош вел себя так...
– я запнулся, подыскивая слово.
– По дурному...

– Люди постоянно забывают, с кем имеют дело.
– Малена зловеще улыбнулась.
– Вот я и напоминаю. От этого и в таком виде к ним являюсь. И Любоша немного на землю спустила. Он на самом деле только подумал дерзкое, но я его мысль в дело воплотила, а потом и наказала...
– Яга вдруг расхохоталась и пренебрежительно махнула рукой.
– Ой, да ладно... Делов-то, немного мороку* навела - ничего с ним не случилось, сам бы через пару часов в память пришел...

морок - наваждение.

– А знатный из него пес получился...
– я тоже улыбнулся, припомнив мужика задирающего ногу на угол дома.

– А-то!
– девушка ловко подхватила опустевшую сковороду и стрельнула глазками на баньку.
– Ты уж поспеши, работничек...

Спешить я не стал, для начала внимательно осмотрел баньку. Как назло в памяти не нашлось никаких полезных знаний и пришлось действовать по интуиции. Вроде бы все просто. Прямо за дверью прихожка с печью-каменкой, тут же в бадье замочены дубовые и еловые веники, да всякие шайки с бадейками сложены. Налево от прихожой сама парная: о двух широких полках, да еще с выдвижными скамьями и тем самым бронзовым котлом, в который я сейчас таскаю воду, направо что-то вроде раздевалки. Пару скамей, столик с причудливым медным самоваром, да шкафчик с немудрящей посудой.

Растопил печь, отыскав в своей поясной сумочке огниво с кресалом, да опять потопал к ручью. Еще пару ходок как минимум придется сделать, а потом сараюшку ладить, вот как раз к тому времени банька жар наберет.

Банька... банька... мысли сами по себе свернули на нее... Она что со мной вместе париться, собралась? Ну да... В очередной раз прислушался к себе и с некоторым ужасом не обнаружил в себе никакого... Старшие Сестры !!! Что там Малена говорила, про этого болезного, чье тельце я сейчас беззастенчиво использую? Сиську в рот сунь, а он...

– М-да...
– я вслух озадаченно хмыкнул. Все правильно. Вот не чувствую никакого влечения к девке. Нет, я могу оценить ее красоту и привлекательность - еще как могу оценить, даже ловлю себя на восхищенных взглядах, но...
– Но, ни хрена...
– выдал я опять вслух и с досадой сплюнул.

Всю эту свою могучесть, да пригожесть, я с удовольствием сменяю на обычный стоячий... да и ладно... Еще раз плюнул и поперся вырубать слегу - править сарайчик.

Справился, но провозился почти до темноты, попутно доведя парную до состояния отдельного среднестатистического вулкана. Набил еще камней в основание сарая и присел на лавочке подле баньки. Думу горькую думать...

Опять приперся Буян и положив свою башку мне на колени тихонечко муркнул. Вот же ласковая животина, не смотря на вид свой страхолюдный.

– Что Буянушка...
– я почесал ему загривок и неожиданно пожаловался.
– Тебе хорошо, гуляешь сам по себе, кошек дрючишь, когда вздумается...

– Мр-р-рмяу...
– кошак длинной руладой уверенно подтвердил, типа: да, гуляю, дрючу и буду дрючить.

– Ну и кто мне помогать будет?
– капризно протянула Мала, как всегда подкравшаяся незаметно и скомандовала.
– Там в прихожке узел лежит. Тащи в баньку.
– Девушка неожиданно ласково улыбнулась и добавила.
– Поспеши, мочи нет терпеть, так париться хочу...

Поспешил, конечно, трудно, что ли деву уважить? Перенес пару жбанчиков с ледяным морсом и квасом, еще какие-то заедки и целую стопку мягких домотканых простыней. По ходу, ославы знали толк в банном деле - парились основательно, с комфортом. Потоптался в предбаннике прислушиваясь к радостному повизгиванию Малены за стенкой, разделся сам и обмотав чресла простыней, шагнул в парильню...

– Прихвати веники - там, в предбаннике замоченные: липовые бери и березовые...
– донесся голос девушки откуда-то из клубов духмяного обжигающего пара.

Ага... вот липовые, а вот березовые, хотя я бы предпочел для начала дубовый... ты смотри, кажется, память пробивается...

Мала лежала, растянувшись на верней лежанке. Плавные изгибы ладного, смуглого тела, покрытого моросью водяных капелек...

– Вон жбанчик с кваском...
– девушка повернула ко мне лицо.
– Добавь парку и можешь начинать потихонечку...
– Малена блаженно закрыла глаза и добавила шепотом, - с березового...

Густой, пряный пар с шипением заполнил парильню, сделав фигурку Малены совсем призрачной. Я не отрывая глаз от обнаженного матово поблескивающего тела, махнул несколько раз над лежанкой, окатывая девушку жаром и потихонечку пришлепывая веничком, прошелся от шеи до пяток Малы. И в буквальном смысле осатанел, расслышав едва различимый тщательно сдерживаемый, сладкий стон. Меня как будто прорвало, простыня полетела на доски сорванная вздыбившимся...

– Ну же... сильнее... чаще...
– прошептала девушка, уставившись мне в пах широко раскрытыми от удивления глазами.
– Ну же... не останавливайся...

Стиснул зубы, едва не искрошив их в пыль, несколько раз глубоко вдохнул, стараясь унять, бухающее как гигантский колокол сердце и прошелся вениками еще несколько раз, постепенно ускоряя темп. Махнул на каменку еще ковшик кваса и принялся за работу всерьез, дирижируя мягкими влажными шлепками, как опытный искусный дирижер, музыкой камерного оркестра.