Чтение онлайн

Кудрявый парень, нервно поправивший лямку потрёпанного рюкзака, прошёл мимо дома №16 с Площади и планировал завернуть на северо-западный поворот, что вёл прямо на Терриякки, но, когда до ушей донёсся идеально-чистый детский голосок, мальчик не мог не пойти на звук.

— Счастья мир! Вкусный мир! — пел некто. —

Мир шоколада, леденцов!

Целый пир! На весь мир!

Ты заходи в наш сладкий городок!

Песня оказалась приманкой для посетителей, а её запись доносилась из граммофона вишнёвого цвета. Она, безусловно, повторялась из раза в раз, но всё же никому и никогда не наскучивала. Да и не могла надоесть, ведь расположился граммофон на милейшем кремовом столике, похожий на те, какие бывают только в девчачьих кукольных домишках. К тому же удивительная часть уличной мебели принадлежала наипрекраснейшему Дядяшке Чокку – добродушному хозяину заведения. Какого заведения? Так вот же, только взгляните...

Известная горожанам пурпурная табличка имела вид симметричного облака сахарной ваты, прикреплённого к отполированной сероватой стрелке, закрученной словно хвост хамелеона. Название на облаке гласило "Сладкий городок". "Сладкий городок" считался светлым местом, где нет свободного уголка ни горю, ни страданиям, но, несмотря на подобные заявления, и то, и другое присутствовало там в огромных масштабах.

Одноэтажный магазинчик-кондитерская напоминал этакий спасательный круг в грозном океане, кишащем опасно-зубастыми акулами и безжалостно-безответственными пиратами. В "Сладкий городок" никогда не приходили с пустыми руками, в нашем положении сладкоежек речь шла, конечно же, о деньгах, ведь если кто-то грезил о тортах или иного рода сладостях и прискакивал в кондитерскую с целью набить живот и щёки, его или её монетки автоматически делились на "оплату товара" и "чаевые за блистательный оскал владельца".

"Сладкий городок" и изнутри, и снаружи покрыли слоем самых жизнерадостных красок вперемешку с нуарными фигурками многоэтажек и их жителями. Лицом магазинчика считался парадный вход – по классике величественные дубовые дверцы с кольцами – вылитыми пончиками с посыпкой и изюмом. По бокам от пути в мир сладких грeз и неприятных болезней, вызванных теми же сладостями, поставили толстущие витрины. Именно к ним и незаметно пододвинулся Гринбейл и стал любоваться последними шедеврами кулинарии.

За мытым сотни раз показным стеклом лежали бесспорные деликатесы, о которых мечтали те же одноклассники Томаса. Аппетитнейшие торты разнородных форм, ароматов и вкусов, едва попадая на глаза прохожих, начинали преследовать их в кошмарах, изменяя людоеда из кошмаров на весьма вредное мучное изделие, и вот уже невообразимо-неотразимый плотоядный торт ползёт за вами с желанием добавить мясную начинку. "Что за бред?" — поинтересуетесь вы, а я с ухмылкой отвечу. — "Так и работает продвижение товара".

Очнитесь и поднимите веки: перед вами раскинулось то, чего вам явно не хватало в жизни – карамельная сдобная долина, вызывающая не только диабет или слипание органов, но и минуты удовольствия, возможно, последние. Перед вами проплывает поблескивающий на лучах заходящего солнца корабль, а что же справа по курсу? Ничего себе – целый пряничный дворец, таящий в себе лишь восхищённые ахи и охи, голодные, алчные вздохи!

За показным стеклом с правой стороны в центре возвышался чисто-белый торт-снеговик – самое оно в грядущий зимний период. Он был громоздким, размером с подростка. Взять, например, Томаса. Так он бы утонул в съедобном снегу.

Недоснеговик улыбался горожанам, вглядывался в их лица с помощью съедобных пуговичек чернильного цвета и словно махал кривыми ручками-ветками, изготовленными из хвороста – обжаренного печенья из пресного теста, нарезанного полосками и посыпанного сладкой пудрой. По мнению взрослых, вещь довольно вкусная и сносная. Перед сказочным тортом на блестящем в свете витринного фонаря овальном медном подносе лежали так называемые “сосульки”. Это тонкие сахарные колпаки трёх разных размеров и ценников. Представьте, что всего лишь одной купленной “сосульки” хватало на то, чтобы успокоить рыдающего младенца и не только его, разве не чудесно? Колпак с ароматом мяты успокаивал бешеных котов, дерущихся насмерть, а вот колпак с запахом прибыли заставлял бизнесмена или предпринимателя смягчаться и смеяться над ошибками работников, к неудаче, оказавшихся в казусном положении. Правда, когда “сосулька” заканчивалась, за выговором следовало лишение премии, звания полезнейшего работника или увольнение.

Знали бы вы, как красиво выглядела сама кондитерская! В малейших её финтифлюшках, детальках, вычурностях и украшениях виделось нескрываемое дизайнерское мастерство. “Сладкий городок” привлекал взгляд всякого прохожего и помимо голодной слюны вызывал у него или у неё желание зайти внутрь. На витринах помимо исполинских снеговиков, дворцов и кораблей будто парил снег, что ещё не успел выпасть на улице, неизвестно откуда падали увесистые снежинки несхожие по формам и узорам. Не секрет, что белые сугробы работники создали с помощью сладкой ваты и воздушного зефира, а снежинки выбили мастера-плотники из остывшей прозрачной карамели и сконструировали механизм, который опускал десерты-украшения, затем незаметно поднимал их, и всё повторялось снова в бесконечной, не нужной почти никому механической работе, ведь взоры публики в основном устремлялись к сластям.

Снег ожидался уже завтра, а это значило, что и до Дня Объединения, великого праздника, оставалось совсем немного – день с лишним, а это, в своё время, означало приход Хлада – наиболее прохладного месяца из всех. Вернее было указать “приход Хлада” до наступления “Дня Объединения”, однако от меня подобного ожидать не стоит.

С поры революции люди отмечали данный праздник ежекружно, собирались у тёплого домашнего очага, накупали вкусностей в кондитерских по типу “Сладкого городка”, ставили в гостиных идеальные и не очень ели, что в народе считались символом стремления к счастливому будущему и попросту приносящими удачу. А вот чем деревце наряднее, краше и выше, тем конфетнее считался следующий круг.

— Эй, ты! — донёсся до Томаса чей-то недовольный окрик. — Чего это ты тут шляешься?

Из приоткрытой двери вылезла кудрявая голова милого дядюшки, на милого совсем не походящего. Его лицо исказилось в недовольстве, а широкие пальцы в серых тканевых перчатках непроизвольно сжались в кулаки. Мистер явно был не в настроении. Гринбейл обернулся назад, но не увидел за спиной какого-нибудь подозрительного чудака. Тем чудаком являлся он, ведь пухлый мужчина уставился на него.

— Вы это мне, сэр? — уточнил Томас. — Но я ничего такого не сделал!

— Во именно, бедняк! — гневно рявкнул владелец кондитерской. — Ты нелепо выпучил свои глаза и отпугиваешь моих покупателей уже как пять минут! Проваливай отсюда и без денег даже к витринам не приближайся! Понял, нищеброд?

Вокруг послышались едкие смешки, и Гринбейл понуро повесил голову. Мальчик и его бабушка не были настолько богаты, как окружающие, поэтому не могли позволить себе и единую “сосульку” – уж слишком у неё была высокая цена, как и у остальных конфет. Однако без сладкого Том вовсе не оставался – Аделия брала всякие-разные ингредиенты у известных только её подруг и создавала чудеса кулинарии прямо на домашней кухне. Точнее, в гостиной, потому что домишко, в котором влачили своё существование Гринбейлы отнюдь не являлся новым и комфортабельным, как личная загородная дача или обустроенная квартира. Оставшаяся от еженедельных карманных денег бронзовая монетка, дожидающаяся, когда её используют понапрасну, на момент заставила мальчонку застыдиться собственной бедности.

— Ты меня понял, оболтус? — сквозь зубы процедил злобный мужчина.

— Да, господин Чокк, я вас понял, — не остался в долгу Томас. — Отныне я не приближусь к вашей забегаловке для напыщенных индюков.

— Какой нахал! — фыркнул господин Чокк и удалился восвояси.

После тех слов кудрявый мальчишка поплелся дальше – вернулся на полдома назад, кинув прощальный и обречённый взгляд на сказочные витрины, и попал на Терриякки.

Скромный сквер без кустов или деревьев неподалёку от Площади Свободы часто полнился прохожими или попрошайками, дымящими мистерами и мадам. Последние чаще всего восседали на полуразломанных скамейках ближе к позднему вечеру и обсуждали проблемы современного общества и новости прошедшего дня. Проходя мимо двух усатых и ухоженных джентльменов, Гринбейл прислушался к разговору. Вдруг в Короне произошло что-нибудь любопытное? Вдруг чья-нибудь тёща снова вышвырнула мужа дочери из окна?