Чтение онлайн

– Тристанский барон взял свое право крови, что было у него с того самого момента, как Респир расстрелял его свадьбу, - поднялся другой феодал, пальцем ткнув в сторону барона Гористарского. - Данное преступление было оставлено без внимания, не смотря на его жестокость и бессердечие. Респир являлся протеже прежнего графа Гористара, и его преступление было гораздо страшнее, чем любое из всего того, что совершал или мог совершить тристанский барон. Он запятнал невинной кровью святые земли Первого храма!
– феодал посмотрел по сторонам, ожидая поддержки, и общий одобрительный гул подкрепил его слова.

–  Герцог Росса должен был понести ответственность за совершенные деяния, - встал кто-то из остезейских баронов, чем немало удивил всех остальных. - Гористарский феод несет ответственность за действия своих протеже, поэтому, с нашей стороны, поступки молодого барона Тристана являются оправданными, - остальные представители остезейского союза поддержали его поднятыми руками. - Нельзя обвинять дворянина в исполнении священного права мести, пусть даже и такого жестокого. Тем более, за столь страшное преступление, оскорбившее не только его, но и каждого из нас, ибо были нарушена самая священная заповедь неприкосновенности храмовой земли.

Эдвард не без удивления смотрел на графа Фларского, который спокойно откинулся на спинку своего кресла и с улыбкой наблюдал за всем происходящим. Не сложно догадаться, что именно он приложил немало стараний, чтобы события теперь развивались именно так, как сейчас разгорается защита чести тристанского бароната. У него было достаточно союзников среди небольших феодов, да и просто сочувствующих ему и желающих видеть графа Фларского новым королем Рейнсвальда, а обвинения Эдварда, как одного из его ближайших союзников, выглядят как прямой удар по самому графу. Даже не самые сильные и подкованные в политике способны без особых проблем разобраться в данной ситуации.

– И все же, это не отменяет обвинение Тристанского барона в том, что он нарушил закон пятисот часов, - сказал Глава Стражи, выступая вперед и поднимая правую руку, чтобы успокоить начинающийся спор, где явно побеждали сторонники графа Фларского. Их слова звучали гораздо увереннее, чем обвиняющих, не имевших других доказательств, кроме нескольких предоставленных фрагментов брони и снаряжения. Выступив вперед, Глава Стражи повернулся к самому барону: - Скажите, вам есть, что ответить на данное обвинение, признаете ли вы свою вину в предъявленных вам деяниях или же отказываетесь от нее?

Эдвард только успел подняться, судорожно представляя, что именно сейчас необходимо сказать, разрываясь между чувством долга и ответственности за то, что сам совершил. С другой стороны точно так же тянуло данное слово Дэлаю и Рокфору, что не станет признавать свою вину, переложив ответственность на плечи барона Карийского, сохранив свое положение в Рейнсвальдской политике. И все же, прежде чем он успел сказать хотя бы одно слово, едва справляясь с моментально пересохшим горлом, как сам Рокфор поднялся, привлекая всеобщее внимание.

– В содеянном нет вины барона Тристанского, - сказал Рокфор твердым голосом. - Он не знал о том, какие приказы были отданы его войскам и куда направлялись, занятый совсем другими делами в своем родном феоде. Данный приказ был отдан от моего имени союзной группировке, стоявшей в Аверии. Как один из сооснователей проекта «Сакрал», я имею права командующего вооруженными силами колонии, - старый барон вышел вперед, вставая прямо напротив молодого гористарского графа, даже отступившего на шаг. - Респир был герцогом Росса, и потому там я надеялся найти ответы на тот вопрос, что мучал меня уже долгое время. А именно, куда же сбежал протеже старого гористарского феодала, отобравший у меня самое ценное, что было в моей жизни. Респир забрал у меня мою дочь, и не смейте говорить мне, что у меня нет права мстить за ее смерть! Рейнсвальд даже не пытался найти и наказать виновного, и поэтому я сам сделаю это! Я признаю, что совершил нападение на Росс, но не признаю своей вины в этом! И обвиняю Гористарское графство в гибели своей дочери! Ни для кого не секрет, что прежний граф Горситар сделал все, чтобы Респир смог разрушить женитьбу моей дочери с бароном Тристанским! И если не будет королевского правосудия, то я сам стану этим правосудием, клянусь короной и Небом!

Эдвард даже не сразу понял, что Рокфор не играет, а говорит правду от самого сердца, уже давно копившуюся в его душе, и теперь все-таки излитую в общем эмоциональном потоке. Слезы выступили на глазах барона, а сам он вцепился в рукоятку церемониальной шпаги, едва удерживаясь от того, чтобы не воткнуть ее в грудь стоявшего напротив человека. Это понял и Глава Стражи, видимо, прочитав мысли барона в его глазах, и встав ближе к ним, чтобы успеть отреагировать, если ситуация начнет выходить из-под контроля.

– Барон Карийский, вы действительно принимаете на себя ответственность за нападение на Росс?
– спросил Глава Стражи твердым голосом, пытаясь отвлечь его от молодого гористарского барона, просверливаемого взглядом Рокфора с таким зарядом ненависти, какой чувствовал почти каждый из находящихся в зале. Атмосфера постепенно накалялась, но не тем безумием спора, что было в прошлый раз. Она словно замирала, как замирает и останавливается пустошь, прежде чем разразиться атомная буря, но здесь в двери стучалась самая настоящая война, почти объявленная угрозой барона Карийского, но еще не произнесенная вслух.

– Я готов подписаться под каждым произнесенным сейчас словом, если в этом будет необходимость!
– уверенно сказал Рокфор, поворачиваясь к нему. - Гористары ответят за убийство моей дочери, и мне не важно, каким путем мне придется призвать их к ответственности, законным или нет!

– В Бездну Гористаров!
– неожиданный голос со стороны рядов новых феодалов поддержал слова Рокфора. - Они уже давно нарушили все мыслимые и немыслимые законы Рейнсвальда, но мы все равно терпели это все, но расстрел свадьбы это уже слишком! Я был на помолвке Тристанского барона, и видел, как счастливы были молодые, сам отец и знаю, каково терять родных детей. Барон! Мое сердце и мой меч с вами!

– Это война!
– воскликнул граф Розмийский, поднимаясь со своего места. - Вы понимаете, что вы сейчас говорите? Это объявление войны!

– Значит, война!
– рявкнул Рокфор, снимая свою перчатку и кидая ее в молодого Гористара, - Я больше не желаю ждать, когда же все-таки король соизволит призвать этих выродков к ответственности. Слова были сказали, пусть теперь говорят пушки!

– Сейчас выборы короля!
– даже Глава Стражи сделал шаг назад, пораженный той ненавистью, что чувствовалась в словах Рокфора. - Вы не можете прервать выборы военными действиями, оставив престол пустовать...
– он хотел что-то еще добавить, растерявшись от того, что столь древние обычаи нарушаются прямо на его глазах, но Рокфор перебил его.

– Скажите это моей дочери, какую я хоронил вот этими самыми руками, - он даже показал свои ладони стражнику. - И скажите это ее убийце, что прятали Гористары до тех пор, пока он сам не соизволил бежать. У меня уже больше не осталось слов!

Поворот событий оказался настолько крутым, что феодалы в зале даже притихли, осознавая происходящее. Впервые в истории Рейнсвальда война была объявлена в зале собраний, но даже не за королевский престол, подобные распри случались и прежде, а по праву мести одним феодалом другому.