Хроники одного рейдерства. Частный случай
Шрифт:
Покинув ТЦ, советник вышел на противоположную от машины наблюдателей улицу. Убедившись, что преследователи его потеряли, Тоболин остановил частного извозчика и, переехав по мосту через реку Урал, вышел в деловой части города, где находились многочисленные офисы зарубежных нефтедобывающих компаний. В пути советник рассматривал все легковые авто, движущиеся перед и за ними, но знакомого черного «Фольксвагена» нигде не было видно.
Дойдя до гостиницы «Акжайык», в которой останавливались в основном иностранные специалисты, Тоболин прошел в бизнес-центр, присел за свободный компьютер и написал записку «Хану», в которой поделился своими сомнениями насчет объяснительной Толчинского и предупредил, чтобы помощник был в двойне осторожен, так как заметил за собой наружное наблюдение.
Дожидаясь ответа, Тоболин по мобильному поставил в известность о факте слежки Панова, который оживленно прокомментировал эту новость и заявил, что предвидел такое развитие ситуации и обязательно доложит об этом шефу. Дополнительно директор юридического департамента сообщил, что налоговая инспекция Атырау со вчерашнего дня официально начала проверку «дочек» «МЭО-Гурьев».
«Хан» сразу не ответил и Тоболин решив, что помощник занят и сможет отписаться только поздним вечером, выпил в лобби-баре чашечку кофе и поехал на такси в офис «МЭО-Гурьев».
В своем номере советник разложил на столе документы и начал в очередной раз анализировать сложившуюся ситуацию. Рассматривая накопившиеся бумаги, Тоболин пытался на их основе восстановить хронологию событий и, если возможно, понять, каков механизм и методика действий противоположной стороны, как будут развиваться события дальше и что можно сделать, чтобы предотвратить нанесение ущерба для всего холдинга «МЭО».
«Совершенно очевидным становится то, что ведущую роль в проверке играет финансовая полиция. Именно финпол через свое влияние, причем негласно, ведь нет ни одного документа, подтверждающего его участие, заставил налоговиков приступить к проверке письма «Шельфконнекта». Но самое интересное, как финпол все это топорно обставил. Налоговый комитет, якобы самостоятельно начал работу по фактам, изложенным в письме, которое ему не предназначалось, но вдруг 19 мая налоговики официально привлекают к ревизии департамент финансовой полиции.
Затем следует постановление об аудите «МЭО-Гурьев» от 23 мая с уведомлением прокуратуры. Однако, уже 26 мая налоговики проверку приостанавливают. Стоп. Это потому, что финпол начинает сомневаться в быстром получении нужных для себя результатов? Или для того, чтобы получить больше времени для негласной работы? Скорее всего финпол ищет какую-то свою выгоду… вот почему он заставил налоговиков приостановить проверку.
Отсюда давление на главную аудиторшу Кудабаеву, и она 28 мая пытается выкрасть важные для проверки документы, но ее ловит наша охрана. Все апробировано и отработанно, но с нами пока не получается…
Тогда 6 июня финпол вызывает Толчинского и одновременно налоговики начинают проверку «дочек» «МЭО-Гурьев».
Безусловно, все эти действия атырауского финпола не похожи на самодеятельность. Хотя, если «финики» действительно работают по заказу, то все нужные согласования, скорее всего, у них есть, или в любой момент возможно их получение. Но могут ли они вести собственную игру без согласования со своим республиканским руководством? Вот с этим надо попытаться досконально разобраться. Может быть есть шанс, если не остановить местный финпол, то хотя бы притормозить его активность. Ведь все процессуальные действия имеют конкретные сроки, а значит время должно играть за нас».
Советник уже начал набирать на компьютере ежедневный отчет для штаба, когда его внезапно ошеломила мысль о том, что объяснительная Толчинского может быть фальшивкой, подготовленной финполовскими операми с целью выявления каналов утечки. Через свою агентуру они отслеживают не появится ли она в нашем документообороте или переписке. Если это произойдет, то они мигом вычислят нашего помощника в финполе, а через него выйдут на «Хана». Тоболин тут же набрал по экстренной связи «Хана» и попросил, чтобы он перепроверил источник получения этой странной объяснительной, и главное, обезопасил себя, «заморозив» с ним на время все виды связи. Затем вызвонил Панова и узнав, что финдиректор никому, кроме «Генерального» не показывал объяснительную Толчинского, попросил ее уничтожить.
Глава 6. Письмо в Администрацию Президента
8 июня 2006 года (четверг) – 06.00 Атырау
Тоболин проснулся почему-то слишком рано и никак не мог понять, что его разбудило до установленного на будильнике контрольного времени. Так как долго лежать было не в его правилах, советник быстро соскочил с кровати, ополоснул лицо и накинув майку, шорты и кроссовки, направился на пробежку. Как ни странно, иногда при беге думалось значительно лучше, чем даже в своем кабинете за кружкой горячего и крепкого кофе.
Ноги механически делали свою ежеутреннюю работу, а обдуваемая легким и свежим степным ветерком голова бодро анализировала вчерашние события.
«Итак, про наружное наблюдение нам теперь известно, надо вести себя обыденно, как можно меньше привлекать к себе внимание и уходить из-под слежки только в самые критические моменты, не дразня финполовских филеров понапрасну.
Если финпол подключил наблюдение, значит задействовал и другие свои возможности. Предсказания Рязанцева сбываются. Скорее всего в руководящем звене «МЭО-Гурьев» они уже кого-то завербовали или по крайней мере попытались. Тратить время на вычисление агента пока, пожалуй, не стоит, нет такой острой необходимости.
Следует учитывать, что сотрудники финпола, налоговой и аудиторы свободно передвигаются по нашему офису. Поэтому необходимо по возможности обезопасить, если это вообще возможно, самые уязвимые места. К таковым следует отнести аппарат директора, бухгалтерию и топ-менеджеров компании.
С аппаратом директора все решается относительно просто, достаточно ограничить доступ к Толчинскому и к документам, с которыми он работает. Вместе с тем кабинет гендиректора для серьезных разговоров теперь не подходит категорически, поэтому надо обязать Владимира Даниловича переговоры с бухгалтерией относительно проверки вести предельно осторожно. Все наиболее острые вопросы стараться решать в обеденное время, отъезжая от офиса, например к берегу Урала, как бы совершая послеобеденный моцион. Ну или как мы с Толчинским, в последнее время, вести переговоры в саду за офисом, во время перекуров директора.
Компьютер в кабинете директора почти не используется. Все необходимые письма Толчинский пишет на ноутбуке, который всегда при нем, а вечером он забирает его домой. Дополнительный инструктаж по безопасности директор ненавязчиво получает практически ежедневно во время нашего общения.
Топ-менеджеры «МЭО-Гурьев» в своем большинстве местные и не исключено, что кто-то из них уже «работает» на финпол. Сил на то, чтобы «прикрыть» всех «топов», у нас естественно нет. Поэтому необходимо, по возможности, изолировать их от документов, касающихся проверки. Для этого нужно разъяснить ситуацию Савину с Пановым, а уж они сумеют строго предупредить топ-менеджеров, чтобы те занимались лишь своими делами, не контактировали с проверяющими и отвечали на вопросы финпола и налоговой только, когда их официально вызовут через секретаря Толчинского.
Самым слабым звеном остается бухгалтерия. Во-первых, ее работники почти постоянно находятся в непосредственном контакте со всеми проверяющими. Во-вторых, они знают, где находятся те или иные бухгалтерские документы и могут предоставить их проверяющим минуя официальные запросы. В-третьих, это чисто женский коллектив со всеми вытекающими отсюда последствиями – эмоции, конфликты, лишние разговоры. Конечно, главным носителем интересующей финпол информации является главбух – Макарова Ганна Ильинична. Она не только знает всю документальную часть бухгалтерии, но и непосредственно участвовала в таких проводках и проплатах, которые носили, мягко говоря, слишком конфиденциальный характер. Подобные финансовые операции, при существующем коррупционном беспределе, есть у любой, даже самой правильной фирмы. Пока главбух никаких подозрений не вызывает. Необходимо усилить за ней контроль, ежедневно общаться и инструктировать на предмет возможного попадания в вербовочную ситуацию.