Хроники падшего мира
Шрифт:
«Видишь?» — Элдрин наблюдал за битвой с довольной улыбкой. «Твоя сила здесь почти бесполезна. Это место принадлежит тьме.»
Он был прав — Максим чувствовал, как магия кристаллов слабеет, подавляемая древним злом, пропитавшим эти стены. Но было что-то еще — какой-то зов, идущий из-за запечатанной двери.
«Лайа!» — крикнул он, отбрасывая особенно настырную тень. «Прикрой меня! Я должен добраться до двери!»
Охотница кивнула и выпустила несколько стрел в Элдрина. Тот отмахнулся от них, как от надоедливых мух, но это отвлекло его внимание. Феррик тоже понял план и бросился на мага тьмы с молотом наготове.
Максим рванулся к двери, на ходу доставая кристаллы. Как только он приблизился к ней, руны на поверхности вспыхнули ярче, а из-за двери донесся низкий гул.
«Нет!» — закричал Элдрин, отбрасывая Феррика в сторону. «Ты не понимаешь, что делаешь!»
Но было поздно. Максим прижал кристаллы к двери, и метка на его ладони вспыхнула ослепительным светом. Руны защиты вспыхнули в ответ, и на мгновение время словно остановилось.
Он увидел все сразу — момент создания кристалла, его раскол, века, проведенные в ожидании. Увидел, как последняя часть была использована для запечатывания древнего зла. И увидел, что это зло теперь пробуждается, питаемое его собственной кровью в руках Элдрина.
«Теперь ты видишь?» — голос мага тьмы звучал словно издалека. «Видишь, почему я искал твою кровь? Только сила Странника может снять эту печать!»
«Или укрепить её,» — прошептал Максим, понимая, что должен сделать.
Он начал вливать силу в печать, пытаясь восстановить древние барьеры. Но что-то было не так — словно сама тьма сопротивлялась его магии, используя связь, созданную его кровью в руках Элдрина.
«Максим!» — голос Лайи пробился сквозь шум в его голове. «Позволь мне помочь!»
Она подбежала к нему и положила руки поверх его ладоней на двери. В тот же миг что-то изменилось — словно её чистая, природная магия создала мост между силой кристаллов и древними печатями.
«Нет!» — Элдрин бросился к ним, но Феррик преградил ему путь.
«Даже не думай, темный,» — прорычал гном, замахиваясь молотом.
Максим чувствовал, как сила течет через него и Лайю, укрепляя древние барьеры. Но цена была огромной — он видел, как бледнеет лицо охотницы, как её жизненная энергия вливается в печать.
«Лайа, прекрати!» — попытался он оттолкнуть её. «Это убьет тебя!»
«Нет,» — она улыбнулась, не отпуская его рук. «Это просто сделает меня частью чего-то большего. Частью защиты, которая будет хранить этот мир.»
Её глаза светились внутренним светом, а вокруг них закружился вихрь магической энергии. Максим чувствовал, как её сила сливается с его собственной, создавая что-то новое — барьер, который не сможет преодолеть даже древнее зло.
«Ты не посмеешь!» — прорычал Элдрин, отбрасывая Феррика в сторону. «Я не позволю!»
Маг тьмы поднял руку с чашей, в которой все еще была кровь Максима. Но прежде чем он успел использовать её, Лайа высвободила последний, самый мощный поток силы.
Свет вспыхнул настолько ярко, что на мгновение затмил всё вокруг. Чаша в руках Элдрина треснула, кровь закипела и испарилась. Тени вокруг них завизжали и рассеялись, словно их никогда и не было.
«Нет!» — закричал маг тьмы, видя, как рушатся его планы. «Ты не можешь!»
Но было поздно. Печать на двери вспыхнула последний раз и затвердела, превратившись в непроницаемый барьер. А Лайа… Лайа медленно оседала на пол, её тело становилось полупрозрачным.
«Лайа!» — Максим подхватил её, чувствуя, как она становится все легче. «Что ты наделала?»
«То, что должна была,» — прошептала она, слабо улыбаясь. «Я всегда знала, что моя судьба связана с твоей…, но не так, как мы думали.»
Её кожа светилась изнутри, словно сама её сущность превращалась в чистую энергию. Феррик, прихрамывая, подошел к ним, его лицо было искажено болью и яростью.
«Ты!» — прорычал гном, поворачиваясь к Элдрину. «Это всё из-за тебя!»
Маг тьмы отступил, его лицо исказилось от ярости и страха. «Вы не понимаете, что натворили! Печать должна была быть сломана! А теперь…»
«А теперь убирайся,» — голос Максима был тих, но в нем звенела такая сила, что даже стены задрожали. «Убирайся, пока я не решил проверить, сможет ли твоя тьма защитить тебя от моего гнева.»
Элдрин, казалось, хотел что-то сказать, но передумал. Его фигура растворилась в тенях, оставив после себя только эхо злобного смеха.
«Максим,» — позвала Лайа, её голос был едва слышен. «Посмотри на меня.»
Он склонился над ней, чувствуя, как слезы жгут глаза. Её тело уже было почти прозрачным, только глаза оставались прежними — ясными и полными любви.
«Не вини себя,» — прошептала она. «Я сделала свой выбор. И знаешь… я вижу такие удивительные вещи… Словно весь мир открывается передо мной…»
«Пожалуйста,» — он сжал её руку, но она уже почти не ощущалась материальной. «Должен быть другой способ.»
«Нет,» — она покачала головой. «Это и есть мой путь. Я стану частью защиты, частью силы, которая будет хранить этот мир. И я всегда буду рядом с тобой… просто иначе.»
Феррик опустился на колени рядом с ними, его обычно суровое лицо было мокрым от слез. «Ты самая храбрая воительница, какую я знал, девочка,» — проворчал он.
Лайа улыбнулась им обоим последний раз. «Не забывайте меня,» — прошептала она. «И завершите то, что мы начали. Обещайте…»
«Обещаем,» — в один голос ответили они.
В следующий момент её тело вспыхнуло ярким светом и растворилось в воздухе, превратившись в тысячи крошечных искр. Они поднялись вверх, кружась в странном танце, а потом впитались в стены, в руны, в саму ткань реальности вокруг них.
На мгновение весь храм словно засветился изнутри. Максим чувствовал присутствие Лайи везде — в камнях, в воздухе, в самой магии этого места. Она стала частью древней защиты, усилив её своей чистой душой и безграничной любовью к миру.
«Что теперь?» — тихо спросил Феррик, когда свет начал угасать.
Максим медленно поднялся на ноги, чувствуя, как внутри него растет холодная решимость. «Теперь мы заканчиваем то, что начали. Ради неё.»
Он подошел к запечатанной двери и положил руку на руны. Теперь он чувствовал их иначе — словно часть Лайи жила в них, делая древнюю магию теплее и живее.
«Последняя часть кристалла всё ещё там,» — сказал он. «Но теперь она связана с печатью. Если мы заберем её…»
«Печать ослабнет,» — закончил за него Феррик. «И всё, что она сделала…»