Чтение онлайн

Четыре года велись бесплодные попытки побудить англичан обменять Брука [64] на Крогеров. Помог делу сам Брук. Находясь в заключении, он повёл себя настолько легкомысленно и безответственно (принял участие в инициированной спецслужбами подготовке «побега»), что появились основания предъявить ему новые обвинения и увеличить срок наказания. Тут уж англичане всерьёз забеспокоились. После того как МИД Великобритании получил информацию советского посольства о предстоящем увеличении срока наказания Джеральду Бруку за его негативное поведение в советской тюрьме, англичане снова пошли на переговоры об обмене.

Наконец в августе 1969 года британские власти согласились обменять Крогеров на Джеральда Брука и двух его соотечественников, отбывавших наказание в СССР за контрабанду наркотиков. <…>

24 октября 1969 года Крогеры вылетели на самолёте из Лондона в Варшаву, а уже 25 октября обычным рейсом прибыли в Москву.

В аэропорту Шереметьево их встречали как всех разведчиков, возвращавшихся из-за рубежа. Было много цветов, были тёплые объятия. Леонтина внимательно всматривалась в лица встречавших, надеясь увидеть особенно дорогих ей людей. Но их не было. Да и не могло быть, не положено им было появляться в общественных местах в компании других разведчиков.

Морриса и Леонтину посадили в служебную «чайку», и машина понеслась к Москве.

Вскоре Коэны прибыли на секретный объект нелегальной разведки, где их уже ждали ближайшие соратники по работе в США и Великобритании, которых не было в аэропорту Шереметьево: Фишер (Абель), Молодый, Дождалёв, Семёнов, Квасников.

А через некоторое время последовал закрытый указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении разведчиков орденами Красного Знамени «за успешное выполнение заданий по линии Комитета государственной безопасности в сложных условиях капиталистических стран и проявленные при этом мужество и стойкость».

Свою последнюю заграничную командировку в ранге руководителя ПГУ Сахаровский совершил в марте 1970 года в Египет. Предстояли переговоры по обеспечению безопасности прибытия в страну наших ракетчиков и военной техники. В качестве советника Сахаровского сопровождал в этой поездке Кирпиченко.

Следует подчеркнуть, что советская внешняя разведка в условиях политической нестабильности, кризисов и военных действий, характерных для Африканского континента середины 1950–1970-х годов, выполняла свой долг, успешно решала поставленные перед ней задачи.

В начале 1970-х годов Вадим Алексеевич Кирпиченко был резидентом внешней разведки в Египте, именовавшемся до сентября 1971 года Объединённой Арабской Республикой, а через год после смерти Гамаля Абделя Насера ставшей Арабской Республикой Египет. Кирпиченко писал: «С приходом к власти Садата [65] доверительность в советско-египетских отношения быстро пошла на убыль, а забот и беспокойства заметно прибавилось. Во внешней политике Египта главным для нас стал вопрос о планах Садата в отношении СССР и США, во внутренней – судьба преобразований, начатых Насером, в военной области – проблема возобновления войны с Израилем. Если деятельность Садата на международной арене и его внутренняя политика поддавались прогнозированию, то вопрос о том, начнёт ли Садат войну с Израилем, а если начнёт, то когда это произойдёт, был очень сложным, и точного ответа на него долгое время не было. Последнее обстоятельство и делало нашу работу в период с конца 1970 по октябрь 1973 года тяжёлой и даже изнурительной. А руководство КГБ всё время требовало точной информации».

Требование этой самой «точной информации» не было простой прихотью «гэбэшного» руководства: в Египте тогда находились многие сотни советских военных советников и специалистов – достаточно сказать, что воздушное пространство над Каиром, Александрией и Асуаном, где находилась знаменитая ГЭС, построенная при активном содействии Советского Союза, прикрывали три зенитно-ракетные бригады Войск противовоздушной обороны страны. (Это их официальное название; страна – естественно, СССР.) А руководители Египта на самых разных уровнях – от Садата и до военачальников различного ранга – не только просили, но и настоятельно требовали советского оружия и боевой техники, утверждая, что война всенепременно будет и к ней надо как следует подготовиться.

Чтобы понять, что на самом деле происходит и что будет происходить дальше, были задействованы возможности нелегальной разведки.

Алексей Михайлович нам рассказывал: «В 1970-е годы мне пришлось поработать на Ближнем Востоке – собирать информацию и по Израилю, и по арабским странам. Кстати, вот пример перестройки в разведке: мы давали развёрнутую информацию по обеим сторонам конфликта. Ведь одно дело, когда был Насер, другое – Анвар Садат, который хоть и воевал с Израилем, но больше хотел с ним дружить»…

Из некоторых источников нам известно, что разведчик обзавёлся в арабском мире весьма полезными связями – вплоть до родственников каких-то министров, что у него были знакомые среди политиков в Израиле и в Египте, а также – офицеры израильской армии. <…>

6 октября 1973 года войска Египта и Сирии внезапно атаковали позиции израильтян. Два дня союзники успешно наступали на Синайском полуострове и в районе Голанских высот, однако уже на третий день Израиль мобилизовал свои резервы, и вскоре наступление пошло в обратную сторону. 24 октября война закончилась, притом, в итоге, положение арабских «воинов-освободителей» оказалось несколько хуже, чем было до того. А вот в политическом плане, к сожалению, всё стало гораздо хуже.

«Война закончилась, – писал Кирпиченко в своих воспоминаниях. – Наступил новый период в наших отношениях с Египтом. Садат, уже не маскируясь, взял открытый курс на ухудшение отношений с Советским Союзом: выдворил нашего посла, разорвал договор о дружбе и сотрудничестве, закрыл ряд советских учреждений… Прогнозы и информация разведки нашли практическое подтверждение, но никакой радости от этого не было».

<Вот что рассказывал нам нелегал «Джек»:>

«Это было в Испании, в начале 1970-х годов, а я был французский художник. Я получил задание узнать, будет ли продлена аренда одной натовской базы, потому как по всей тамошней прессе проходила информация, что генералиссимус Франко требует вывести её с территории страны…

Просто так пройти на этот особо охраняемый военный объект мне было невозможно – но нерешаемых задач для разведчика-нелегала нет… Беру мольберт, надеваю знаменитый берет – француз! – выхожу и смотрю. Главная улица идёт как раз в направлении базы. Народ оттуда приезжает и двигается в центр, где хорошие забегаловки, кафе и можно посидеть.

Ставлю мольберт и начинаю писать какой-то этюд. Смотрю – два офицера и с ними три дамы. Подходят: “Слушай, сколько?” – “Я не продаю. А что, нравится?” – “Да! Хороший сувенир!” – “Действительно нравится?” – “Конечно!” – “Если так – то дарю!” – “Мы идём пить вино. Пошли с нами!” Я знал, что неподалёку есть ресторанчик. “Хорошо, отнесу этюдник и подойду!”

Сели мы там – ля-ля-ля… Потом ребята предложили пойти в дансинг, затем мы познакомились с миллионером-кубинцем и поехали на его американском лимузине, длиной в целый квартал, в соседний город – там у какого-то его приятеля был завод по производству анисовой водки…