Хроники разведки: Эпоха холодной войны. 1945-1991 годы
Шрифт:
Тогда не существовало таких стран, как Намибия, Зимбабве, – это была Южная Родезия… Хотя это было то же самое, что и Южная Африка, – может быть, немножко помягче, но её в свое время даже выгнали из содружества наций. Для поездки в Южную Родезию нужно было получить визу в Южной Африке – ни одна другая страна её не признавала, так же как ни одна африканская страна не признавала Южную Африку, кроме Малави. Но информацию, повторю, там можно было получить хорошую.
– Как понимаю, вы там побывали не единожды?
– Да, я там был и в 1977 году, и в 1978-м. Затем, в 1979-м мне пришлось ездить в “прифронтовые государства” – в Ботсвану, Замбию, Малави, а в 1980 году черти меня опять туда послали… То есть не черти, разумеется, а Центр!»
В упоминавшемся нами выступлении по этому поводу сказано так: «…В его оперативной биографии появились страны Южной Африки. Советское руководство в равной степени интересовали и Центр ядерных исследований ЮАР в Пелиндабе, и информационное обеспечение политики национально-освободительных движений в Южной Родезии, ЮАР, Намибии, Ботсване».
Ещё больше можно узнать из сборника очерков «История Российской внешней разведки»: «Союзников в борьбе против СССР американцы вербовали среди элит тех стран, правящие режимы в которых, по их меркам, никак нельзя было даже приблизительно именовать демократическими. А по стандартам ООН некоторые из них официально считались изгоями цивилизованного мира. Например, со спецслужбами ЮАР, страны классического апартеида, было достигнуто соглашение по оказанию помощи группировке УНИТА, которая вела борьбу против правительственных войск Анголы и кубинского воинского контингента. Южноафриканские бизнесмены провоцировались на антисоветские аферы на мировом рынке золота, алмазов и металлов платиновой группы».
В общем, много чего интересного было для нашей Службы в этой самой Южной Африке!
Вартанян рассказал нам про случай, произошедший с ним в одной из, что называется, цивилизованных стран, где на тот период резко усложнилась оперативная обстановка. В результате буквально на каждом перекрёстке стояли патрули, проверявшие автомобили. А Геворк Андреевич куда-то ехал по делам.
Первая остановка. Вежливый полицейский: «Господин, позвольте узнать, что у вас в багажнике?» Статус у Вартаняна был такой, что он небрежно, со снисходительной улыбкой протянул полицейскому ключи. Тот проверил багажник, возвратил ключи, извинился и взял под козырёк…
Второй перекрёсток… Четвёртый…
И вдруг очередной полицейский, проверявший багажник, подскочил к дверям и наставил на Вартаняна автомат. Улыбки и вежливости как не бывало, металл в голосе: «Выйти из машины! Подойти к багажнику! Что это?»
Геворк Андреевич заглянул в багажник, и глаза у него реально полезли на лоб: там лежал автомат.
Это в кино разведчик не расстаётся с оружием, в повседневной жизни оно ему ни к чему. «Если разведчик начинает стрелять, – как-то пояснил нам Вартанян, – то он заканчивается как разведчик». Хотя эту мудрость мы потом слышали не от него одного…
На лице нелегала ледяное спокойствие, в голове – лихорадочные мысли: «Откуда? Провокация? Чья и с чего? Не с чего, точно, не с чего!» Значит, нужно просто подождать – всё само собой образуется.
Действительно, не прошло и двух минут, как вдруг издалека послышались звуки сирены, треск мотора, и вскоре к стоявшей машине подлетел взмыленный полицейский на мотоцикле: «Сеньоры!!! Я автомат в багажнике забыл!!!»
«Дубравину» в то горячее время пришлось работать и на арабской стороне, и на израильской. Понятно, что по своей «легенде» он оставался бизнесменом – но скорее всего двумя разными бизнесменами, под различными именами. Подобное «раздвоение личности» объясняется тем, что человек, посещающий две противоборствующие стороны, вызывает и интерес, и подозрение на каждой из них: может ли он стать нашим шпионом и не шпион ли он с той стороны? Непросто…
Вспоминая эти странствия, Алексей Михайлович потом говорил: «Кстати, именно тогда я понял: человек, который не может преодолеть свои предубеждения к какой-то расе, национальности, не может уважать культуры и обычаев какой-то страны, – не может быть нелегалом, никогда!»
Ну а его и на той, и на другой стороне принимали как своего – как друга и как уважаемого человека.
Чрезвычайного и полномочного посла Аркадия Николаевича Шевченко [67] , заместителя Генерального секретаря ООН, нередко именуют «вторым лицом» в Организации Объединённых Наций, однако это не совсем так. Заместителей по различным направлениям у Курта Вальдхайма [68] было много, так что Шевченко был не «вторым», но в числе «вторых лиц».
67
Аркадий Николаевич Шевченко (1930–1998) – чрезвычайный и полномочный посол СССР, в 1973–1978 годах заместитель Генерального секретаря ООН по политическим вопросам и делам Совета Безопасности ООН. Заочно приговорён к высшей мере наказания за измену Родине.
68
Курт Йозеф Вальдхайм (1918–2007) – австрийский дипломат и политик, Генеральный секретарь ООН (1972–1981), президент Австрии в 1986–1992 годах.
«Первоначально, в 1975 году, когда Шевченко вступил в контакт с ЦРУ, он хотел дезертировать, но ЦРУ направило для встречи с дипломатом одного из своих лучших вербовщиков и тот уговорил Шевченко отложить свой побег и поработать в качестве агента».
Вопрос, почему высокопоставленный дипломат решился на измену, звучит почти риторически. Ну конечно же по идеологическим соображениям, разочаровавшись в социалистической системе, потому как был честным и совестливым человеком. Так утверждает сын предателя, Геннадий Аркадьевич… Кандидат юридических наук и сам в прошлом дипломат (не станет же сын посла работать дворником!), он писал:
«Отец был весьма честолюбивым человеком и переживал, что своим назначением в ООН был обязан жене, подарившей, как он говорил, за этот пост супруге Громыко брошь с 56 бриллиантами. Не раз он повторял мне: “Но ведь посланником я стал сам!” В те времена недостаточно было быть талантливым человеком (отец окончил МГИМО с красным дипломом) для достижения высшего дипломатического ранга и поездки в хорошую страну, нужно было иметь высоких покровителей или делать подарки».
Вот такой вот «застенчивый ворюга»…
А вот что рассказал уже нам известный генерал-лейтенант Иван Юрьевич:
«Жена Шевченко обихаживала жену Громыко покупками. Работа в ООН называлась “подарочный фонд министра”. Туда попадали по блату…»
По свидетельству и других людей, работавших в то время в Нью-Йорке, для «мадам Громыко» покупались шубы и много ещё чего. Хотя при этом у Шевченко, как у того «голубого воришки», всё «существо протестовало», но…
Ну и, наконец, свидетельство самого Юрия Ивановича:
«В 1975–1976 годах мы уже чувствовали, что в составе советской колонии в Нью-Йорке есть предатель. Естественно, что мы искали его. Американской стороне, видимо, было недостаточно ценной и достоверной политической информации, и она стала активно использовать в местной печати его информацию об известных ему сотрудниках и возможных агентах КГБ в аппарате ООН. У нас в колонии возникло беспокойство, однако при анализе стало ясно, среди кого искать предателя. Мы смогли успокоить “пропечатанных”, объяснили, что наши политические противники ведут борьбу за вытеснение советских сотрудников с ответственных постов ООН, так как наше представительство поставило вопрос об увеличении их численности. Круг осведомлённых об этом сузился до нескольких человек, и среди них был и Шевченко».
А вот о чём сам Дроздов вспоминал в разговоре с корреспондентом «Российской газеты»:
«Получив информацию об опасных связях Шевченко, я послал депешу в Москву с предложением о немедленном отзыве. В ответ получил указание: наблюдение за Шевченко прекратить. Попутно мне кое-кто напомнил о 37-м годе. Шевченко был близок к главе МИДа Громыко. Так что мои начальники, видимо, не захотели ссориться со Смоленской площадью».
Кстати, в книге В. А. Крючкова есть достаточно интересный расклад сил в брежневском Политбюро и вот такие строки: