Чтение онлайн

По словам тогдашнего шефа разведки Владимира Александровича Крючкова, произошло следующее:

«Сомнения в источнике, на контакт с которым выходили, были, принимались максимально возможные меры предосторожности, обеспечивалась подстраховка. Но американцы работали у себя дома, где в отличие от нас им и стены помогали.

По пути к месту операции разведчики заметили пролетавшие на небольшой высоте самолёт и вертолёт, возникли сомнения из-за необычности их появления, да к тому же прямо на маршруте. Посчитали совпадением, а после случившегося ещё раз вспомнили, что в разведке мелочей нет».

В продолжение тому – фрагмент из интервью Вальдика Энгера, сотрудника нью-йоркской резидентуры КГБ, который вместе со своим коллегой Рудольфом Черняевым был задержан сотрудниками ФБР в мае 1978 года во время изъятия из тайника сверхсекретных документов ВМС США. Тогда это была «подстава», весьма тщательно подготовленная и срежиссированная. Так вот:

«– Получается, что вы не заметили за собой наружного наблюдения?

– Мы видели, что пролетел вертолёт, за ним – спортивный самолёт «Сессна». Но, конечно, не знали, что по окрестностям было расставлено 120 агентов ФБР – это уже потом сами американцы признали».

Вот такие-то масштабы слежки в богатой Америке! Хотя в том же тексте сказано, что (так говорят!) информация, полученная нашей разведкой в результате той операции – здесь-то рассказано лишь об одном, неудачном, финальном её фрагменте, – позволила Советскому Союзу сэкономить порядка 200 миллионов долларов США. Так что, можно сказать, обе стороны были квиты…

О финале этой истории написал полковник Черкашин:

«ФБР арестовало двух офицеров линии “КР” (или “K”) резидентуры – Владика Энгера и Рудольфа Черняева, являвшихся сотрудниками секретариата ООН. Им было предъявлено обвинение в получении от офицера ВМС США секретных материалов в области противолодочной обороны. Американец оказался подставой, работая под контролем ФБР и военно-морской службы расследований (Naval Investigative Service). Владимиру Зинякину и ещё одному сотруднику нью-йоркской резидентуры, участвовавшему в работе с подставой, избежать ареста помог его дипломатический иммунитет. Энгер и Черняев были приговорены американским судом к пятидесяти годам тюремного заключения за шпионаж против США. После суда я имел возможность встретиться с ними и был приятно удивлён, что оба наших сотрудника были спокойны и уверены, что советское правительство сделает всё для их освобождения. Так оно и случилось: через некоторое время они были освобождены в обмен на пять диссидентов, отбывавших тюремное заключение в СССР».

Кстати, во время обмена один из сотрудников резидентуры услышал слова, сказанные фэбээровцем: «Кого отдаём! Таких ребят меняем на подонков» [69] .

Одной из точек на карте мира, где ему <А. М. Козлову> в то время довелось (пришлось?) побывать, оказался Иран, сопредельное с Советским Союзом государство, в котором постепенно усложнялась обстановка, и это не могло не тревожить наше руководство. Явно пересидевший на престоле шах Мохаммед Реза Пехлеви старательно укреплял свою власть, создавая авторитарный режим и потихоньку себя обожествляя. В 1973 году в стране были запрещены любые политические партии и объединения, а в 1975-м была учреждена партия «Растахиз» и Иран перешёл на однопартийную систему. При этом шах проводил активную политику «деисламизации» и «вестернизации», что не слишком нравилось «широким народным массам», привыкшим к своему многовековому консервативному жизненному укладу, но, будучи проамерикански настроенным, активно развивал отношения с социалистическими странами… Много чего ещё интересного можно рассказать про этот период иранской истории, завершившийся в 1979 году Исламской революцией, и вот именно затем, чтобы узнать про это «интересное», в Тегеран и был направлен нелегал «Дубравин». «Легендой» для этой поездки стало посещение международной промышленной выставки, проходившей в столице Ирана, куда Алексей Михайлович приехал как турист.

А далее об этом более-менее подробно рассказано в одном полученном нами комментарии:

«В гостинице он познакомился с датскими бизнесменами, у которых на выставке был свой стенд. Свободно владевший датским языком, обаятельный и общительный нелегал быстро подружился с датчанами, оформившими его в качестве члена своей делегации и вручившими разведчику постоянный пропуск на выставку. В ходе её работы Алексей Михайлович установил полезные контакты с представителями американских и израильских авиастроительных фирм… Компании снабжали военной техникой иранскую армию, благодаря чему эти лица имели влиятельные связи в военных, политических и экономических кругах Ирана.

Излишне говорить, что задание Центра было выполнено успешно. За работу по иранской проблематике А. М. Козлов был награждён орденом Красной Звезды».

<Вспоминает Геворк Андреевич Вартанян:>

«Но вот что произошло в другой стране, где в ту пору находились серьёзные военные учреждения. Мы в том городе работали, и не безрезультатно. Были у меня на связи важные персоны. И вдруг наши меня вызывают на встречу. Говорят: за вами увязалась наружка. Надо срочно в Москву. Ваш захват произойдёт в таком-то аэропорту такого-то числа. И когда он назвал дату, то сердце мое ёкнуло. Потому что именно на этот день у меня и был заказан билет. Думаю, скажу ему про это, он вообще перепугается – хана. Но надо же, какие в жизни бывают совпадения! И спокойно, поверьте, исключительно спокойно объясняю нашему товарищу, что два раза в день проверяюсь, никакой наружки нет, произошла ошибка. Прошу передать в Москву, что это какая-то путаница, недоразумение. Нельзя из-за неё бросать налаженное дело и, как вы говорите, смываться. С трудом, но, однако, убеждаю в этом. Успевая и укорить: вот там-то, рядом, стоят двое ваших – их за версту видно, откуда они в этот цветущий город прибыли! Вот кто может меня засветить. Спокойно прощаюсь, оставляя раздосадованного соотечественника в глубоких переживаниях.

Проверяюсь, всё чисто, за мной не следят, прихожу в скромную свою гостиницу, и тут администратор передаёт мне повестку: завтра в десять часов утра меня вызывают в полицию. И тут у меня от сердца отлегло.

– Как отлегло? Ведь вызывают в полицию!

– Если бы действительно меня решили брать, то уж в полицию точно бы не вызывали. Чтобы не спугнуть. Пошёл я в полицию, а там – мелкая формальность, которую быстро уладил.

– Но откуда тогда было такое беспокойство за вашу жизнь? Почему решили, что вы под «колпаком»?

– Если коротко, то лишь потом удалось выяснить, что за восточным человеком моего возраста, роста и наружности действительно ходит наружка. Кто он и что наделал, так и останется неизвестным. И подумали, что это я, хотели меня обезопасить, бросились срочно спасать. Если бы в тот раз нервы у меня сдали, то мы бы много чего не сделали. А так ещё долгое-долгое время очень неплохо работали. Но мы терпели всё это спокойно. Потом привыкли. С годами пришёл опыт, появилась натренированность.

В 1976 году скончался незаменимый, как казалось, Председатель Мао, и вскоре в измученной стране начались радикальные изменения, в том числе – отход от догматизма, пересмотр и коррекция «всепобеждающей теории», то есть то, чего не могло и не желало делать руководство Страны Советов. Разумеется, не всё получалось так гладко, как бы хотелось новому китайскому руководству.

Одним из наболевших вопросов традиционно являлось сельское хозяйство. Но далеко не все – речь идёт о чиновниках, особенно столичных, – были согласны менять систему. Были очень горячие споры.

Известно, что Вань Ли, жертва «культурной революции», некогда бывший секретарём Пекинского городского комитета КПК и вице-мэром Пекина, а в то время уже возглавлявший провинцию Аньхой и вновь поднимавшийся по карьерной лестнице, заявил заместителю министра сельского хозяйства: «Ты свинья! Сам жрёшь от пуза, а крестьяне – тощие, потому что им нечего есть. Как смеешь ты запрещать людям искать способы пропитания?»

Понятно, что у нас никто бы в лицо замминистра такое обвинение не бросил – не потому, что чиновники такие культурные, а потому, что крестьяне со своими проблемами никого не волнуют. Хотя это уже «китайская специфика».