Чтение онлайн

На выходе из покоев королевы Кристиана остановил гвардеец и повел на правеж к королю. Подле трона Фридриха сидел на стуле только канцлер Анхальт.

– Моя матушка мне сообщила, - без обиняков начал король, - что ты осмелился посягнуть на мою непорочную сестру Катарину. Это так?

– Я осмелился лечить ее от заикания и вылечил. Ее любовные чувства в этом рецепте были необходимы.

– А ты, значит, ничего не чувствовал? Лечил деву своим членом и лечил....

– Повторю, Ваше величество: так было надо. Видели бы Вы, как она радовалась, что может разговаривать как все....

– Где ты взял этот рецепт?
– спросил вдруг отец.

– Мне дал его в Мюнхене один венецианец. В Италии многих так вылечивают: и дев и мужчин.

– Что, мужчин тоже лечат членами?

– Нет, с ними возлегают молодые женщины: жены или сестры.

– И сестры? Вот до чего католики дошли, - презрительно сказал Фридрих. А потом продолжил: - Так что будем делать, Анхальт, с моим лучшим полководцем и твоим сыном?

– Преступление налицо, но оно осталось фактически без последствий, - заговорил князь-канцлер.
– Если не считать счастливое избавление Катарины от заикания и появления у нее шанса выйти замуж.

– Пожалуй, так, - удовлетворенно сказал король.

– Но разговоры об оскорблении семьи курфюрста идут. Чтобы они скорее прекратились, надо убрать с глаз долой основного фигуранта, то есть Кристиана. Полагаю, самым щадящим вариантом будет поручить ему обязанности посла в одной из стран Европы.

– Вы знаете французский язык, Кристиан?
– спросил уже милостиво король. И после кивка и поклона бывшего преступника продолжил: - Тогда выберем Францию, убрав оттуда де Брока, который более печется об интересах Брабанта и Голландии, чем о Богемии и Пфальце.

Вернувшись в свою квартиру в Градчанах Кристиан узнал, что Сюзанну вызвала к себе королева. Пришла она домой поздно и взглянула на мужа молча, но когда Кристиан бухнулся перед ней на колени и уткнулся головой в ее ноги, бормоча неразборчиво покаянные слова, жена снова расплакалась и возложила ладони на его голову. Спать они отправились уже вместе.

Глава двадцать восьмая. Дебют в Париже

Посольство Богемии в Париже образовалось совсем недавно и располагалось в стороне от центра города, в квартале Марэ, но на только что созданной (в 1612 г) Королевской площади, застроенной с четырех сторон однотипными трехэтажными красноватыми домами, подразделенными на секции. Одну такую секцию шириной в 4 больших окна и занимало посольство. Зал для приемов располагался на втором этаже, жилые комнаты посла и его служащих - на третьем и в мансарде, а в цокольном этаже разместилась конюшня для 4 лошадей и кареты.

Предшественник фон Анхальт-Бернбурга граф де Брок передал ему по приезде, вечером 1 марта, кипу папок с документами, рассованных по канцелярским шкафам и столам, железную кассу посольства с гульденами и ливрами (по счету), криво улыбнулся и собрался идти восвояси, но был остановлен Алексом:

– Извините, граф, Вы завтра мне понадобитесь при разборе документов. Заночевать можете в своей прежней комнате и кровати, меня же пока устроит и диван.

– Благодарю, - сухо ответил де Брок.
– Я уже устроился в соседнем постоялом дворе. Завтра обещаю прийти.

После его ухода Кристиан растасовал прибывших с ним семерых служащих по комнатам (в том числе повара, конюха и двух охранников) и брякнулся, наконец, спать сам - последний отрезок пути дался всем тяжело.

После плотного завтрака (ужинать-то не пришлось) новоявленные сотрудники посольства стали разбирать те самые папки - и тут объявился все-таки де Брок. Дело пошло живее и осмысленнее. Спустя час Кристиан оставил на разборке документов служащих, пригласил бывшего посла в свои аппартаменты и стал его пытать по персоналиям французской элиты. Граф знал, оказывается, много:

– Король Луи на вид любезен и уступчив, но если что задумает, то действует быстро. Осточертел ему матушкин любимец Кончини - три выстрела в упор и нет его. Возмутилась мать - и уехала в ссылку в Блуа вместе со своим хитрованом Ришелье. Восстали на юге гугеноты - собрал армию и разгромил их. И это в 22 года.

– Так мать его, Мария Медичи, в изгнании?

– Уже нет. Они помирились по случаю такой победы.

– А где Ришелье?

– Его только что сделали кардиналом, и он активно всех поучает, как жить и служить.

– Кто еще в большом фаворе?

– Маршал Бассомпьер, родом из Лотарингии. Он как раз и разгромил гугенотов. У него в друзьях все Гизы, а особенно Клод де Шеврез, недавно женившийся на вдове герцога де Люинь, Мари - самой близкой фрейлине королевы Анны.

– Кстати о королеве. Почему у нее до сих пор нет детей?

– Говорят, что король долго ей пренебрегал. Пришлось даже Папе ему пригрозить. Он послушался, и в прошлом году Анна забеременела, но случился выкидыш, в котором обвинили ту самую Мари де Люинь (сама игрива и королеву подбила поиграть на скользком полу).

– Что еще за пренебрежение? В самые рьяные годы?

– В детстве он часто "играл" в постели с отцом, Анри 4-ым, и рассказывал про его большую писю. В подростковом возрасте очень сдружился с этим самым Люинем....

– Н-да, бедная королева....

В соответствии с регламентом новый посол Богемии явился в Лувр, чтобы представиться государственному секретарю Франции виконту де Пюзье. После долгих переходов по коридорам его ввели в кабинет, где сидел надменного вида дворянин средних лет. Оба дипломата обменялись изучающими взглядами, после чего надменность виконта уступила место вежливости, он ускорил необходимые формальности и обрадовал, что вручение верительных грамот королю состоится уже в конце недели.

– Сейчас у нас затишье с послами, - сказал де Пюзье.
– Поэтому Вас примут индивидуально. Надеюсь, Вы придете на прием к королю не так просто одетым?

В назначенный день и час высокие двери перед послом Богемии открылись, и Кристиан вошел в Большую галерею Лувра, богато расписанную художниками и ярко освещенную через обширные окна мартовским солнцем. В дальнем конце галереи на троне сидел король Франции, рядом - его жена и мать, а вокруг толпились придворные в ярких одеждах. Впрочем, Кристиан успел сшить себе парадный костюм в соответствии со здешней модой: короткие сапожки с отворотами, расширенные кверху лиловые бархатные штаны в пеструю крапинку и такой же колет с продольными разрезами в рукавах, накрытый у горла небольшим кружевным воротником. Через плечо он надел голубую ленту с мальтийским крестом, черные роскошные "гофрированные" волосы рассыпал по плечам, а усы и бородку совсем укоротил - отчего приобрел вид молодцеватый и дерзкий.

Приблизившись к трону на оптимальное расстояние, посол изящно поклонился королю и (чуть качнув влево-вправо туловище) дамам, достал из-за спины верительные грамоты и протянул их вперед со словами:

– Король Богемии Фридрих приветствует в моем лице короля Франции Людовика и желает укреплять между Богемией и Францией дружеские отношения!

Мигом взявшийся откуда-то де Пюзье взял у посла из рук грамоты и передал с поклоном королю. Пухловатый и нежнолицый в связи с молодостью король неспешно их развернул и прочел: