Чтение онлайн

Тихо дремлют Тирольские Альпы

Отдыхают от вечного бега,

Натянув на лесистые скальпы

Одеяло из белого снега.

Чуть расслабив бугристые спины

И гранитные острые плечи,

Ждут весну под лебяжьей периной

Каменистые, горные свечи.

Вновь изрезали спящие склоны

Сноуборды и лыжные трассы.

И ночами ретраков [4] колонны

Топчут плотные снежные массы.

Нарастает в толпе нетерпенье

У подъемных машин в тесной давке,

В беготне с первых дней от рожденья

Словно делаем первые ставки.

А с вершины, затерянной в тучах,

И вонзившей свой пик в бесконечность,

Примостился на каменных кручах

Одинокий старик, глядя в вечность.

Все внизу так смешно и ничтожно,

Все замедлено маревом зыбким.

Даже время течет осторожно,

Как столетний коньяк из бутылки.

Только сверху, окинув земное,

Бренной жизни хлебнув в полной мере,

Вдруг постигнешь на миг все живое

И заплачешь о правде и вере.

Поздний вечер. Пустота. Звонок,

Надоевшей трелью – долгой, длинной,

Тихий голос: «Как дела, сынок?

Не звонишь, а я волнуюсь, милый.

Как здоровье, все ли хорошо?

Как семья, когда ко мне приедешь?»

«Здравствуй, мама! Жив пока еще.

Замотался. Скоро буду. Веришь?»

На столе скопился ворох книг,

Кипы непрочитанных журналов,

На работе – сверхурочный сдвиг

И напрасной беготни навалом.

Выжат, словно тертый огурец,

И готов для греческой дзадзики [5] .

Но когда-же к маме, наконец,

Загляну под радостные вскрики.

Ей не надо от тебя наград,

И обновки мало греют спину.

Твой приезд, подаренный наряд —

Лишь попытка прикоснуться к сыну.

Разлохматить кудри на висках,

Накормить борщом и пирогами,

Посидеть, обнявшись при свечах, —

И всего-то захотелось маме.

Мы стареем с каждым новым днем

И морщины лепят новый образ

Для нее же все равно – дитем

Остаемся, несмотря на возраст.

Поздний вечер. Сумрак. Пустота…

И печаль скрутила поневоле…

Вспомнив материнские глаза,

Я лечу смахнуть ей слезы боли.

А черный ворот ветреного фрака,

Оставшийся со мною на века,

Мне говорил: «Какая ж ты собака,

Вернись ко мне скорее навсегда!»

И фалды сюртука так крепко грели,

Хотя с тобой не связаны совсем…

Ох! Как они крутили и вертели

На том балу, где верили нам всем.

Где нас с тобой улыбками встречали,

И где шампанское лилось рекой,

Заочно нас с тобою обвенчали

И чуть не завлекли в большой запой.

Где черный фрак? Где белая сорочка?

Где бабочка и трепетный манжет?

Мне душу прострочила эта строчка,

И где же мой потерянный корнет?

Который год сдаю сюртук в химчистку,

Который год я расправляю фрак,

Мне душу надо сдать бы на очистку —

Люблю его, а он меня никак!

Я думал жизнь устроена так криво,

Что выкрутасов этих не понять —

Их можно только вежливо принять:

Невозмутимо, сдержанно, брезгливо —

И уходить как можно дальше мимо…

Не думал я, что в мире старых сказок

Купить все можно оптом и вразброс,

Когда весь мир несется под откос,

И нет на свете никаких подсказок,

Ни слов, ни наставлений, ни указок!

Но кто же знал, что участь так печальна,

Никто не в силах время удержать;

Проходит жизнь и некому пенять,

Что суть вещей, как и потерь – фатальна,

А впрочем, эта истина банальна…

Я мог бы все купить или продать,

Похоже, мир все ближе к этой цели,

Но мудрость, что дается с колыбели,

Нам не дано во всей красе познать,

Не то что просто взять и передать!

О Господи, ты дал и мне понять,

Нам не дано купить любовь ребенка,

Я бросил жизнь к ногам твоим, девчонка,

А в назиданье я бы мог сказать,

Как дальше жить, тебе одной решать!

Ты опять не звонишь,

Мое солнышко светлое, ясное.

Ты опять вся в делах,

Вся в бездумных проблемах своих…

Ты опять далеко,

И глаза чуть раскосо прекрасные

Сотрясают миры,

И должно быть, глядят на других.

Снова вечность прошла —

Как давно мы с тобой распрощались,

И минуты бегут,

И молчит мой проклятый «айфон».

Снова наши пути

Словно стрелки часов разбежались,

Где-то в дебрях Москвы

Ловит роуминг твой телефон.

Ты опять не звонишь,

Мой «ежонок» – мое вдохновение!

Ты исчезла, пропала,

И в сердце моем сквозняки;

По земному счислению

Одно пролетело мгновение,

По законам любви —

Уже вечность мотает круги…

Вдруг прерывисто трель,

И очнулась железка безмозглая,

Боже правый – Она,

Объявилась моя егоза:

«Где ты? Как ты? Куда?

Эта вечность такая промозглая!»

Посмотрел на часы,

А прошло лишь четыре часа.

Я долго полз к себе своей дорогой

И наконец, познал свой путь к себе.

Я был задирой, трусом, недотрогой —

Теперь я знаю, жизнь и путь к Судьбе.

Не видел я любви, а только мерзость,

Но научился из дерьма творить добро.

Я возлюбил себя, теперь имею дерзость —

Любить и отдавать добро за зло.

Смотрело небо черной пустотой.

Светил фонарь над грязным сквером.

Сидел старик на лавочке пустой —

Он возлюбил себя и умер с верой!

Я нужен для чего-то… Для чего?

Не зря рожден я в этом бренном мире.

Не собирать же раритетные картины

И не стрелять по пятницам в закрытом тире.

Стрелять в мишени скучно…И в кого?

Я должен жить для окружающих людишек?

Давать авто, подарки, инвентарь…

Я не скупец, но вовсе не мытбрь

И остается все как было встарь –

Дарить бриллианты и коллекционных мишек.

Но если рядом не пасется «стадо»

И «быдлом» люди вроде не зовут,

И бросить горсть земли на кладбище зовут.

И за советом ходят – и еще придут…

Наверно сверху там кому-то это надо.

Но помню я всегда глаза своих подружек,

Глаза девчонок тех что не стареют.

Глаза девчат, которые тебе так верят,

С такой надеждой смотрят на тебя и млеют.

Как жаль, что соль и влага с ними дружат.

Я понял для чего рожден в Тигровом знаке,

Чтобы стоять за Козерогов в драке

И чтоб пасти Овец на заливных полях…

Все в этом мире при своих ролях…

А я лишь царь зверей в каком-то Зодиаке.

Дорогим:

Ирине 30.03. Овен

Анастасии 31.12. Козерог