Чтение онлайн

возникшие между ней и регентом.

Впрочем, и Румянцев находился в шведской столице недолго. Прибыв в Стокгольм

в начале марта 1794 года, он был отозван домой уже в августе, поскольку возникли новые

обстоятельства, еще более омрачившие русско-шведские отношения. В Стокгольме был

раскрыт заговор, который клонился к устранению регента от власти. Одним из его

руководителей оказался друг Густава III генерал Армфельт, известный как глава «русской

партии» в Швеции. Будучи приговорен к смертной казни, он сумел бежать в Неаполь,

затем в Вену и через некоторое время объявился в Калуге, где жил под протекцией

российского двора. Рейтергольм, заклятый враг Армфельта, распространял в Стокгольме

слухи о том, что тот пытался вывезти из Швеции в Россию будущего короля, который

близко знал и уважал его с детства.

Крайне неприятная для России сторона этого дела заключалась в том, что агентам

республиканской Франции удалось похитить у Армфельта адресованные ему

собственноручные письма Екатерины, ясно указывавшие на того, кто если и не стоял

прямо за спиной заговорщиков, то, во всяком случае, сочувствовал им.

Отношения между русским и шведским дворами обострились до крайности. Регент

был настолько раздосадован, что, отбросив свои обычные уловки, прямо и

недвусмысленно написал Екатерине, что только из желания пощадить ее он не

опубликовал для всеобщего сведения документы, которые могли бы скомпрометировать ее

самым серьезным образом.

С запальчивостью, мало соответствовавшей обстоятельствам, Екатерина отвечала,

что если бы она хотела свергнуть правительство Швеции, то могущество ее государства

позволило бы ей не прибегать к тайным проискам и интригам, в которых ее пытаются

обвинить.

Кризис, вызванный раскрытием заговора Армфельта, прервал на время переговоры

о браке наследного принца. Не форсировать события Екатерину побуждали и сведения,

поступавшие из Стокгольма. Еще в марте 1794 года посол Румянцев достаточно

откровенно, хотя и, разумеется, с крайней осторожностью предупреждал ее в

конфиденциальном письме о двусмысленной позиции регента в вопросе о браке. В этом

же письме посол дал и весьма любопытную характеристику будущего шведского короля:

«Король имеет рост ниже среднего, весьма худощав; его лицо, обрамленное

белокурыми волосами, говорит о здоровье скорее деликатном, чем блестящем, глаза

большие, светлые, движения их скорее медленны, но не лишены величия. Физиономия его

обычно непроницаема, нервного тика, о котором шла речь в прошлом году, я не заметил.

Регент сказал мне, что этот тик появлялся у короля только тогда, когда он был

вынужден присутствовать на неожиданно назначавшихся церемониях, к которым не

имел времени подготовиться. Это суждение кажется мне вполне обоснованным,

поскольку сейчас король выглядит совершенно подготовленным к выполнению своих

обязанностей и с ним более не случается нервных срывов, которые внушали опасения в

прошлом. Кроме того, исполнение своих обязанностей, к которому он постепенно

привыкает, день ото дня, видимо, укрепляет его характер.

Темперамент этого монарха, его пристрастия представляются вполне

умеренными. В возрасте, когда их развитие сопровождается некоторыми крайними

проявлениями, король сохраняет спокойствие и выдержку, являющиеся главными чертами

его характера. Проникнуть в его чувства и намерения весьма трудно, впрочем, его

манера держать себя, в которой видят проявление ума, не свидетельствует о

склонности к притворству или хитрости. Король сдержан по характеру, а не в силу

убежденности в необходимости держать себя таким образом. Такова его натура, в его

поведении нет ничего от рисовки, связанной с его высоким положением или опасения в

отношении тех, кто окружает его по воле дяди. Говорят, что в своем окружении он

никого не выделяет; кажется только, что он предпочитает общество пожилых людей

общению с молодыми. У него совершенно нет ясно выраженных пристрастий, хотя

некоторые говорят о его наклонности к военному делу, указывая на удовольствие,

которое он получает от участия в маневрах. Не следует упускать из виду, что, как

считает регент, в этой стране все излишне милитаризировано. Вполне естественно,

что король из противоречия своему дяде выказывает склонность к армии. Впрочем, люди,

хорошо его знающие, не видят в Густаве-Адольфе черт характера, которые напоминали

бы сумасбродства Карла XII. Одним словом, Ваше величество, если попытаться кратко

охарактеризовать нынешнее состояние личности короля, его можно назвать скорее

ребенком интересным и много обещающим, чем заслуживающим внимания или способным

вызвать беспокойство. Справедливо, что обращение с ним регента и незначительность

тех, кто составляет так называемую партию короля, много способствовали приведению

короля в нынешнее состояние. Однако я весьма сомневаюсь, чтобы при других