Чтение онлайн

обстоятельствах он мог развить в себе большую энергию...

Сведения, которые мне удалось получить о расположенности короля к браку,

наилучшим образом свидетельствуют о чистоте его принципов. Их можно считать

совершенно способными обеспечить счастье и спокойствие той, с которой он разделит

ложе. Время выбора супруги в соответствии с завещанием покойного короля определено

на конец 1795 года, когда королю исполнится 17 лет. По той же статье завещания

будущая супруга короля должна быть королевской крови, что существенно сужает круг

претенденток. Высказываясь публично по этому вопросу, регент всегда говорит, что

свое участие в выборе невесты он ограничивает предписанием, направленным послам

Швеции за границей: собрать портреты принцесс королевской крови, дальнейшее - за

королем, который будет делать свой выбор сам. При некоторой искренности, которую

видят в подобных заявлениях, я не считаю, что регент при определенном стечении

обстоятельств останется безразличным к выбору своего воспитанника. Впрочем, барон

Штединг, как и другие шведские послы, получил соответствующие указания

относительно российских великих княжон. Регент неоднократно спрашивал меня о них,

но поскольку я не получил лично от Вашего величества никаких инструкций на этот счет,

то ограничился тем, что должен был сказать без лести как о достоинствах великих

княжон, так как и о совершенстве их воспитания»202.

Сведения Румянцева о намерении шведов перенести переговоры о браке будущего

короля оказались верны. В депеше Рейтергольму от 17 ноября 1794 года Штединг,

передавая разговор, состоявшийся у него по этому поводу с Платоном Зубовым, писал: «Г-н

Зубов сказал мне положительно, что императрица весьма желает этого брака». В ответ

посол напомнил, что во время переговоров Зубова с графом Стенбоком главный для шведов

вопрос — в религии будущей супруги короля — не был решен. «Казалось, Зубов не мог

прийти в себя от неожиданности, — сообщал Штединг. — Он дал мне понять, что

императрица может подумать, что намерения нашего двора не особенно искренны

относительно брака короля, если он ставит такие условия, которые заведомо не могут

быть приняты. — Почему, сказал он, приходится слышать в первый раз о таковом

препятствии, когда переговоры о браке велись уже давно? он меня уверил, что никогда не

было примера, чтобы русская княжна, при вступлении в брак с иностранным принцем,

переменила свою религию; этого не было даже и тогда, когда Россия не принадлежала к

разряду могущественных держав. Это невозможно даже и само по себе — так как

греческая религия не допускает ни для кого подобного отступления, тогда как в Швеции

всеобщая религиозная терпимость допускается законами. Он знал, что духовенство было

проводником этого закона, и в доказательство сослался на общественное мнение, которое

было за терпимость. Я, в свою очередь, ему сообщил, что основной и конституционный

закон в нашей стране предписывает, чтобы король был лютеранского вероисповедания,

добавив при этом, что не могу с положительностью утверждать, распространяется ли

этот закон и на королеву. Несомненно одно, что шведский народ будет оскорблен в своем

религиозном чувстве, если при исполнении обряда бракосочетания и коронования он увидит

чужеземные церковные обряды и чужеземное духовенство. Примером может служить

покойная королева Луиза-Ульрика, воспитанная в правилах протестантской —

реформаторской религии и вынужденная до вступления в брак принять религию

лютеранскую, так как общественное приличие требует, чтобы жена исповедовала одну

религию с мужем. — Наконец все, что только я могу подумать, было мной поставлено на

вид, чтобы доказать г-ну Зубову, что брак великой княжны с королем будет

202 АВПРИ, ф. Сношения России со Швецией, оп. 96/6, д. 842, лл. 1-4об – Депеша С.П. Румянцева Екатерине

II от 22 марта (2апреля) 1796 г. из Стокгольма.

неосуществимым, если с ее стороны не последует согласия относительно перемены религии.

Я заметил, что все, что я говорил по этому поводу г-ну Зубову не произвело сильного

впечатления на него и что он становился все более и более холодным ко мне по мере того,

как я говорил. В одном, казалось, он согласился со мной, это в необходимости для королевы

сопровождать короля на богослужение и во всех торжественных религиозных церемониях, в

чем, как он полагал, не представится никакого затруднения»203.

Штединг, бывший, судя по всему, сторонником брака короля с российской великой