Чтение онлайн

Густаву-Адольфу исполнилось 17 лет, в Стокгольме было официально объявлено об

обручении будущего короля с принцессой Луизой-Шарлоттой Мекленбург-Шверинской.

Во всех костелах Швеции было приказано молиться за здравие будущей королевы.

Французская Директория, помогавшая мекленбургскому браку, торжествовала.

Коварство герцога вызвало бурю негодования в Зимнем дворце.

«Пусть регент ненавидит меня, пусть ищет способ отмстить — в добрый час! Но

зачем он женит своего племянника на кривобокой дурнушке? Чем король заслужил такое

жестокое наказание? Ведь он думал жениться на невесте, о красоте которой вся Европа

говорит в один голос», —недоумевала Екатерина.

В Мекленбург были отправлены тайные агенты русского двора с целью расстроить

готовящийся брак.

Однако планы регента не осуществились совсем по другой причине. Глубоко

уязвленный тем, что переговоры об обручении были затеяны без совета с ним, Густав-

Адольф впервые пошел против воли своего опекуна, публично заявив, что вступит в брак

только после того, как станет королем.

Тем не менее, по настоянию регента, желавшего досадить Екатерине, в Петербург

был направлен граф Шверин с извещением о предстоящей помолвке. Шверина встретили

на подъезде к Выборгу и без лишних церемоний развернули обратно. Впоследствии,

остыв, Екатерина называла это «женским капризом».

Отношения между Россией и Швецией к началу 1796 года обострились до

крайности. В большую силу при шведском дворе вошел посланник Французской

Республики Леок.

В январе 1796 года Суворов провел смотр русских войск в Финляндии, на границе

со Швецией. Зубовым была заготовлена дипломатическая нота для рассылки по

европейским дворам, в которой регент обвинялся во всех смертных грехах: от тайных

сношений с французскими якобинцами до убийства своего брата Густава III. Безбородко,

едва ли не единственный, кроме Остермана, кто сохранял в эти дни остатки здравого

смысла, всерьез опасался, что Зубов может подтолкнуть Екатерину к открытию военных

действий.

3

До войны, к счастью, не дошло, но дипломатам пришлось потрудиться изрядно. В

шведскую столицу был направлен Андрей Яковлевич Будберг, заслуженный генерал,

преподававший великим князьям военные науки. По ряду причин Будберг пользовался

неограниченным доверием Екатерины. Выходец из старинного эстляндского рода,

обладавшего обширными связями в Германии и Швеции, он еще в 1782 году успешно

выполнил деликатное поручение императрицы, связанное с устройством на русскую

службу ее родственника графа Ангальта. Затем — устраивал брак великого князя

Константина с принцессой Кобургской. На этот раз, однако, поставленная перед генералом

задача была не в пример сложнее. Хорошо понимая, какой прием его ждал в Стокгольме,

Будберг ехать не хотел. Однако все его попытки отговориться успеха не имели.

Отъезд Будберга в Швецию был обставлен с некоторой таинственностью. Ввиду

срочности дела ему надлежало прибыть в шведскую столицу из Кобурга, где он находился,

проводив мать принцессы, ставшей русской великой княгиней. Будберг был снабжен тремя

различными верительными письмами. Какое из них вручить, он должен был решить сам, в

соответствии с настроением в Стокгольме. Первое адресовалось регенту и давало ему

только возможность говорить от имени императрицы. Второе представляло собой

верительную грамоту, которая должна была аккредитовать его в качестве чрезвычайного

посланника. Третье давало Будбергу статус посла. Подготовить почву для его работы в

Стокгольме должен был советник посольства Будберг, дальний родственник Андрея

Яковлевича, которого спешно назначили поверенным в делах.

В Петербурге старшего Будберга называли дядей, младшего — племянником.

В Стокгольме же одного называли генералом, а другого — бароном.

Старший Будберг направился в Стокгольм через Копенгаген, где счел за лучшее

оставить все три свои верительные грамоты. Дело в том, что младший Будберг сообщал,

что в шведской столице его дядю никто не ждал. Поразмыслив, генерал предпочел

появиться в Стокгольме в качестве путешественника. Случилось это 8 февраля 1796 года,

под вечер.

Шведы долго не могли взять в толк, с какой целью пожаловал к ним генерал

Будберг. Штединг тоже терялся в догадках, предполагая, что генерал прибыл хлопотать о

браке наследного принца с одной из владетельных немецких княжон. На всякий случай,

Будберга-старшего старались не замечать, что еще более осложняло его миссию.

Поскольку обоих Будбергов — и дядю, и племянника — во дворец не приглашали,

генерал решился действовать через посредников. В то время в Стокгольме находился некто

Фердинанд Кристен, женевец, представлявшийся как доверенный секретарь бывшего

французского суперинтенданта финансов Калонна. Этот Кристен был добрым приятелем

госпожи Гюсс, французской актрисы, имевшей ангажемент в Петербурге и состоявшей метрессой

Аркадия Ивановича Моркова. Письмо от госпожи Гюсс помогло генералу сблизиться с женевцем,

которого он нашел вполне подходящим для роли, определенной для него в Петербурге (по

некоторым сведениям, Екатерина заметила его еще весной 1793 года, когда он приезжал в

Петербург в свите герцога д’Артуа). Кристен был умен, ловок, красив, пользовался успехом у

стокгольмских дам и был принят в лучшем обществе.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы ушлый женевец добился аудиенции

у регента. Тот, однако, поняв, о чем идет речь, не упустил возможности покуражиться.

Прервав на полуслове Кристена, только начавшего распространяться о выгодах для