Чтение онлайн

души, одновременно отрицает очевидное — нашу страсть к показухе, этой незаживающей

язве отечественной действительности.

Впрочем, как бы там ни было, постараемся быть справедливыми. Свидетельств

очевидцев — а среди них были такие строгие наблюдатели, как австрийский император

Иосиф II, принц де Линь, французский посол Сегюр и многие другие — о впечатляющих

результатах преобразовательной деятельности Потемкина значительно больше, чем более

или менее недобросовестных измышлений всякого рода злопыхателей. Екатерина имела

все основания быть чрезвычайно довольной своей поездкой в Тавриду. Увиденное ею

подводило окончательную черту под циркулировавшими в северной столице сплетнями о

не держащемся на плаву флоте, построенном Потемкиным, картонной кавалерии и

фальшивых городах и деревнях, исчезавших с лица земли, как только поезд императрицы

скрывался за горизонтом. 13 июля 1787 года она писала Потемкину из Царского Села:

«Третьего дня окончили мы свое 6000-верстное путешествие, приехав на сию станцию в

совершенном здоровье, а с того часа упражняемся в рассказах о прелестном положении

места вам вверенных губерний и областей, о трудах, успехах, радении, попечении и

порядке, вами устроенном повсюду».

Екатерина вернулась в Царское Село 11 июля, а через месяц, 13 августа 1787 года

Порта объявила войну России. В начале августа турки предъявили Булгакову два

ультиматума. В первом из них содержались требования отказаться от протектората

над Грузией и разрешить турецким чиновникам досматривать русские торговые суда,

выходившие из Черного моря в Средиземное. Не дождавшись ответа на первый

ультиматум, турки вызвали Булгакова в диван великого визиря во второй раз и

потребовали заведомо невозможного — возвратить Османской империи Крым и

признать недействительным Кючук-Кайнарджийский мирный договор. После отказа

Булгакова отправить ноту столь наглого содержания в Петербург он был немедленно

препровожден в Едикуле — Семибашенный замок, куда турки помещали послов

государств, которым объявлялась война.

Противники Потемкина, приумолкшие было после триумфальной поездки

императрицы в Тавриду, принялись обвинять его в развязывании войны. Дело, однако,

обстояло не так просто. Стрелы, направлявшиеся в Светлейшего, попадали в Екатерину.

Дело в том, что еще в 1781 году путем обмена письмами между Екатериной II и

австрийским императором Иосифом II, датированными соответственно 21 и 24 мая, был

заключен русско-австрийский союз, сыгравший важную роль в екатерининской

дипломатии. Австрийский император признавал за себя и своих наследников

территориальные приобретения России в соответствии с Кючук-Кайнарджийским

договором и обязывался в случае объявления Портой войны России действовать против

турок в союзе с ней корпусом войск, равным российскому. Екатерина поддержала

территориальные претензии Габсбургов на Северную Сербию с Белградом, Малую

Валахию и часть Боснии, дававшие Австрии выход к Адриатическому морю.

Антитурецкая подоплека русско-австрийского союза, несмотря на абсолютную

конфиденциальность достигнутых договоренностей, не составляла секрета для ведущих

политиков Европы. Фридрих II в письме к своему посланнику в Петербурге графу Герцу

от 2 апреля 1782 года обнаруживает такое знание существа того, что впоследствии

получило название «Греческого проекта», которое позволяет ему сделать следующий

вывод: «Я думаю, что с этим проектом случится то же, что и с большинством других,

сформулированных императрицей, — его оставят на бумаге, не слишком обременяя себя

его исполнением»120.

Лукавство Фридриха можно сравнить лишь с его проницательностью. «Греческий

проект» был сформулирован в письмах, которыми Екатерина и Иосиф обменялись в

сентябре—ноябре 1782 года121. Инициатором его выступила русская императрица,

предложившая ввиду препятствий, которые чинила Порта проходу русских судов через

Босфор и Дарданеллы, подстрекательств жителей Крыма к восстанию, заключить

«секретную конвенцию о вероятных приобретениях, которых мы должны домогаться у

нарушителя мира». Основой такой конвенции Екатерина видела договоренность о

создании между Российской, Австрийской и Турецкой империями буферного государства в

составе Молдавии, Валахии и Бессарабии, которое она назвала античным именем Дакия.

Существенно, что при этом было подчеркнуто, что Россия не претендует на это буферное

государство и стремится лишь присоединить крепость Очаков на Днепровском лимане и

полосу земли между реками Буг и Днестр (иными словами, речь фактически шла о тех

приобретениях, которые Россия получила по Ясскому миру, завершившему русско-

турецкую войну 1787—1791 гг.). В то же время в случае благоприятного развития войны с

120 Этот текст цитируется по готовящемуся к изданию 47 тому «Политической корреспонденции Фридриха

Великого (апрель – декабрь 1782 г.)», документ № 29457. Копия его любезно предоставлена составителем

доктором М. Альтхоффом.

121 Дополнения к нему Иосиф II сделал в письме Екатерине от 11 января 1783 г.